?

Log in

No account? Create an account

Категория: экономика

Контринтуитивная орлянка. Часть 3 (окончание)
lex_kravetski
Начало статьи

Эксперименты



Итак, текущие правила игры такие.

Игроки играют в каждой партии несколько раундов с бросками монетки, причём ставка в каждом раунде определяется как одна десятая от наименьшего капитала. Они играют до тех пор, пока один из игроков не проиграет одну двадцатую того капитала, который у него был в начале партии.

При этом после каждой партии выплачиваются пособия беднейшим 10%, деньги для которых собираются со всех игроков как требуемый для покрытия пособий и общий для всех процент от текущего капитала каждого из игроков.

Начальным состоянием является не «у всех по 10 000 долларов», а некие результаты предыдущей игры — чтобы мы могли посмотреть на изменения капиталов у богатых и бедных.

Читать дальше...Свернуть )


Контринтуитивная орлянка. Часть 3 (начало)
lex_kravetski
Первая часть
Вторая часть




Спойлер-алерт



В прошлый раз я пообещал привести ещё одни правила игры в орлянку, которые будут приводить распределение капиталов игроков к распределению капиталов, наблюдаемому в реальности.

Однако, прежде чем сообщить эти правила, я отмечу, что, вообще говоря, вариантов таких правил сильно больше одного или двух. Более того, есть некий общий принцип, позволяющий сгенерировать подходящие правила.

И вот про этот принцип я сейчас и расскажу. Но сначала немного разберёмся с тем, как устроено обсуждаемое распределение.


Логнормальность



ДальшеСвернуть )


Экономические циклы своими руками
lex_kravetski


Экономика испытывает периодические колебания, которые можно представить при помощи нескольких периодических функций, подобных синусоидам. У этой закономерности есть целая масса всевозможных и иногда взаимоисключающих объяснений, однако я бы хотел остановится на ещё одном. Которое, на мой взгляд, по предварительной оценке, является наиболее вероятным.

Эти циклы — точнее, самое длинное колебание, длиной примерно в 50 лет — ещё иногда именуют «циклами Кондратьева», в честь человека, которому ошибочно приписывается их открытие, хотя предположения о циклах делались и до него. Однако он, по-видимому, одним из первых применил математические методы анализа к подобным статистическим данным, а потому вполне может быть включён в число первооткрывателей. Можно сказать, «он первым открыл их с научной точки зрения, а не просто предположил».

Что же сделал Кондратьев? Он взял статистические данные с 1791-го по 1925-й год и очистил их от шума при помощи метода, известного, как «скользящее среднее». Смысл метода в том, что мы рассматриваем каждую точку закономерности не саму по себе, а как совокупность точек вокруг неё. Значения в этих точках мы усредняем и получаем значение в данной точке.

Например, для точки под номером 100 мы берём точки с 90-й под 110-ю, суммируем значения, делим на 21 и получаем среднее. Это будет движущееся среднее с шагом 10 — 10 точек назад, 10 точек вперёд и сама текущая точка.

Этим методом действительно можно относительно неплохо сгладить шум и выделить реальный сигнал: ведь шум, в результате своей случайной природы, обращается в ноль при усреднении на достаточно длинном отрезке, с неслучайным же сигналом это не происходит.

ДальшеСвернуть )

Метки:

Плановая экономика. Введение.
lex_kravetski
В этот раз мы с Олегом поменялись ролями: он интервьюировал, а я был гостем. Планируем продолжать: ещё одна передача уже отснята.

Снимал и монтировал, кстати, не я. Я только рассказывал.




Экономика, которой не нужны люди
lex_kravetski



doc-файл
Публикация на сайте «На Линии»
Публикация в блоге автора


Метки:

Предельное состояние
lex_kravetski
Представим себе, что уровень технологии позволил нам автоматизировать все производственные процессы. В этом нет ничего принципиально невозможного — современность уже показала нам на примере автоматизированных конвейеров, способных работать почти без участия человека, промышленных роботов и 3d-принтеров, что автоматизации поддаётся почти всё. Да, в настоящее время у нас нет роботов, способных без участия людей построить здание или завод, но принцип автоматизации и этих процессов тоже в общих чертах уже понятен и с каждым годом становится всё понятнее.

По этой причине мы вполне можем рассматривать полную автоматизацию производства как вполне достижимое состояние: роль человека теоретически может быть сведена исключительно к разработке программ для производственных автоматов и компьютерных моделей объектов, подлежащих изготовлению.

Однако одной только возможности достижения состояния мало для его реализации. Нужен ещё какой-то фактор, обуславливающий стремление системы к данному состоянию, и таким фактором на данный момент выступает рыночная экономика.

Дело в том, что человек имеет физические ограничения в скорости производства. Станок же и тем более полностью автоматическую производственную линию можно «разгонять» практически до бесконечности. На поддержку автоматики, разумеется, тоже требуются ресурсы, но соотношение затрат к валовому выпуску даже у неавтоматизированных станков давно превзошло оное у людей — в том числе, у самых скромных в своих запросах и крайне увлечённых работой. Пока ещё не во всех областях, но во многих.

При этом вполне понятно, что в пределе тех областей, где человек экономически выгоднее автомата, не останется совсем. Или даже если останется, то столь мало, что потребности в людях-работниках будут исчисляться миллионами, но никак не миллиардами.

Вдобавок даже если отдельный предприниматель решил бы отказаться от развития автоматизированной промышленности, его бы к ней подталкивало наличие других предпринимателей, с которыми он может удерживать паритет в конкурентной борьбе только до тех пор, пока не отстаёт от них радикально в адаптированных им технологиях. Как ни рекламируй «предметы ручной работы», а снижающаяся себестоимость серийно изготовляемого при постоянно возрастающем его качестве в перспективе не оставляет никаких шансов изготовляемому вручную.

ДальшеСвернуть )

О путеводных камнях
lex_kravetski
Один добрый мо́лодец (который на самом деле был скорее даже злым молодцем) занимался привычным делом: шёл кого-то от кого-то другого спасать. Спасал он преимущественно с большой выгодой для себя, а спасённый редко когда мог догадаться, что его на самом деле спасли, а не просто отдубасили булавой, но такая уж она была, работа молодцовская. В общем, мо́лодец шёл. По привычным ландшафтам, в привычном доспехе и с привычной ничего не выражающей улыбкой на лице, носимой как элемент официальной одежды в приличном обществе.

И вдруг прямо перед ним путеводный камень. «Налево пойдёшь», — прочитал молодец, — «тебе кранты». «Ну, традиционное начало», — ухмыльнулся он. «Направо пойдёшь — тебе кранты». «Хм», — подумал молодец, — «спектр очевидно сужается, и какой же, интересно, будет единственно правильный вариант?».

«Прямо пойдёшь — всё равно кранты».

«Данный указатель грешит крайней скудностью выбора», — резюмировал молодец про себя, — «рвану-ка я назад». Оглянулся добрый молодец, а никакого назада-то и нет.

Примерно так, с поправкой на местные культурные особенности, выглядит ситуация вокруг госдолга США.

Если потолок госдолга не поднять, то финансам настанет швах, что чревато масштабным падением уровня жизни и сопутствующими массовыми бунтами. Тут всё понятно.

Если потолок поднять, то всё равно рано или поздно все заподозрят, что отдавать долг им не будут никогда, а будут только занимать. Догадаются и рано или позно перестанут в долг давать. Само собой, когда у тебя бюджет и тебе ещё и дают в долг, гораздо проще реализовывать американскую мечту, чем когда у тебя тот же бюджет, а долг, наоборот, с тебя пытаются получить, вменяя вдобавок санкции за неотдачу долга. Из-за этих сложностей траты придётся сократить, а такое чревато масштабным падением уровня жизни и сопутствующими массовыми бунтами.

Наконец, можно долг таки начать отдавать, но весь вопрос: откуда? Из каких средств? Если в долг на отдачу других долгов тебе не дают, то, очевидно, средства — только собственные. А это означает свёртывание социальных программ, затягивание поясов и так далее. Что чревато масштабным падением уровня жизни и сопутствующими массовыми бунтами.

В такой ситуации лучше всего было бы заморозить время в сегодняшнем дне, чтобы момент, когда попросят отдать ихние денюжки, вообще никогда не наступил. Но наука, увы, покамест не научилась замораживать время. Оно как бы неуклонно идёт, и потому события неуклонно будут развиваться в одном из трёх вышеозначенных направлений. Финал каждого один и тот же: «тебе кранты». Что, конечно, американское правительство в корне не устраивает.

Меня крайне забавляет точка зрения: «да ладно, что вы несёте какую-то ерунду, США — сильные, они выкрутятся». Дескать, «god mode on», там, в США ведь всё так круто, что уж точно ничего не случится. Дескать, они самые сильные, поэтому всех в мире может канализационной волной накрыть, но только не их.

Хотя вроде бы учившиеся в школе должны помнить, что на протяжении истории человечества «никогда не могло накрыть» целую кучу государственных образований: Империю Александра Македонского, Римскую Империю, Империю Чингисхана, Империю Наполеона, Османскую Империю, Испанскую Империю и несть им числа. Чуть не у каждого второго был период, когда казалось, что разверзнись небеса — и те сами срастутся. Ну а вещи попроще, срастутся настолько незаметно, что можно даже ничего не делать, а просто расслабиться и подождать.

Причём, казалось, как правило, вплоть до последнего момента. Уже под окном варвары, мятежники с факелами или демократизаторы из конкурирующего государства, но все уверены, будто «броня крепка и танки наши быстры».

В 1985-м, например, человек, сказавший, что СССР скоро распадётся, был бы сочтён сумасшедшим. В подобного рода исход не верило даже ЦРУ.

Но особенно весело становится, если вспомнить, что США, вообще-то, уже один раз накрывало — ста лет ещё не прошло. То есть, богоданного иммунитета у них нет. Более того, вместе с ними тогда накрыло Соединённое Королевство, которое на тот момент было государством №1. Даже у номера один иммунитет есть как бы не всегда. И если искушать судьбу, то в какой-то момент обязательно накроет. Чингисхан, конечно, в своё время отжёг знатно, но где, спрашивается, сейчас эта Монголия? И где все те знатные монгольские вельможи, уверенные, что мир теперь навечно принадлежит им?

Сейчас та самая ситуация отчётливо замаячила в области видимости невооружённым глазом: все условно джентльменские варианты неизбежно приведут к одному и тому же финалу. И приведут довольно быстро.

ДальшеСвернуть )
Метки:

О возможности и желательности плановой экономики
lex_kravetski
Люди — не роботы. Невозможно предсказать, в какой момент кому захочется новую рубашку, поэтому невозможно запланировать выпуск рубашек.

Логично?

О, да. Но только если не смотреть по сторонам. Если же всё-таки посмотреть, то станет понятно: само мироздание ежечасно опровергает этот тезис. Никто не знает, например, куда движется каждая молекула жидкости, однако даже скептики вполне себе уверены, что чай будет оставаться у них в чашке, пока они его не выпьют и не прольют. Ну или, быть может, за несколько суток ещё испарится.

Хотя молекулы имеют разные скорости, диапазон, в котором находится температура их чая, адепты «непрогнозируемости» вполне себе определяют безо всяких точных приборов. А при помощи собственных рецепторов они могут эту температуру определить с точностью до десятка градусов. Удивительный результат.

Метеослужбы, не имея представления о состоянии отдельных молекул в атмосфере, умудряются на недели и даже месяцы вперёд предсказывать погоду. Не наблюдая за каждым отдельным микробом, медики, тем не менее, лечат болезни. Регулировщики регулируют движение, не подключаясь к мозгу каждого отдельного водителя.

Современная реальность буквально насыщена плановой экономикой. Точнее, конечно, частичными её реализациями.

Никто не знает ведь, в какой момент Васе Пупкину вздумается пойти в ресторан. Но. Вы наверно встречали ситуацию, когда заказанное вами блюдо кончилось? Встречали. То есть, в ресторане каждого блюда, в общем-то впритык. Нету в ресторанах бездонных бочек, из которых повара черпают продукты в неограниченных количествах. Но, спрашивается, впритык к чему? Как они узнают это магическое число, — количество порций блюда в день, — если Васе Пупкину неожиданно может вступить в голову? Как сотовые операторы умудряются держать пропускающую способность сети на самом пределе — ведь она «падает» только во время ЧП, значит, у неё мощности тоже к чему-то якобы непредсказуемому впритык.

Самое интересное. Крайне ценный ресурс — электроэнергия — почти не поддаётся запасанию, если мы говорим о масштабах страны. То есть, сеть электростанций должна произвести в каждый момент времени ровно столько электричества, сколько его в данный момент нужно. Если меньше — в лучшем случае где-то погаснет свет. Если больше — излишек уйдёт в атмосферу в виде тепла. О боже мой, неужели они следят за каждым жителем страны?! Ведь никто не может предсказать, когда Вася Пупкин решит зажечь свет!

Однако я, — для усиления накала страстей, — ещё более страшное сейчас скажу. Никто из вас не знает наверняка, какое число выпадет на кубике. Если вы будете пытаться его угадать, то в пяти случаях из шести ошибётесь. Но, внимание, если вы кинете кубик десять тысяч раз, то сумма выпавших чисел будет лежать где-то так между 34-36-ю тысячами. Конечно, я назвал довольно большой диапазон, но он при этом никак не тянет на «пять ошибок против одного угаданного числа».

Вот о чём стоило бы задуматься в ответ на аргумент «люди — не роботы». Внутренний голос всё-таки подсказывает нам, что человек менее случаен в своих проявлениях, нежели швыряемый кубик. Но мы умудряемся предсказывать даже поведение последнего.

С одной, правда, существенной добавкой: не поведение — сумму поведений. Грубо говоря, каждый отдельный человек в каждый отдельный момент времени может быть непредсказуем, но общество, как совокупность людей, тем не менее, предсказуемо. Хотя бы в плане своих экономических проявлений.

В данном вопросе статистика однозначно рулит. Именно по собранной статистике прогнозируются вышеописанные явления. Именно она позволяет поварам, операторам сотовой связи, регулировщикам и так далее, каждый день делать свою особую неуличную магию в самых разных экономических сферах.

Закон больших чисел позволяет нам с ростом численности вовлечённых и количества отдельных актов делать всё меньшую и меньшую относительную ошибку в прогнозах. Причём, ошибка по сумме куда как меньше суммы ошибок по каждому отдельному случаю. Пытаясь угадать потребляемую каждой отдельной квартирой электроэнергию, мы гораздо сильнее отклонимся от реального значения, чем прогнозируя потребление сразу всего квартала.

Теперь, внимание, следующий вопрос: почему бы этой магии вдруг испариться, если мы с отдельных больших групп людей перейдём на очень большую группы, их объединяющую? С чего бы закону больших чисел вдруг повернуться вспять и ухудшить нам результаты при укрупнении выборки?

Многие спросят: если так мощно это дело планируется, то почему в СССР с его плановой экономикой были пустые полки? И я отвечу. Причём, отвечу весьма неожиданно для многих.

В СССР не было плановой экономики. То есть, была, но в самом зачатке. Централизовано планировались только самые общие показатели, поскольку на более детальное планирование просто не было вычислительных мощностей. На тот момент их просто на планете Земля не существовало. Предприятия же общались между собой, если не как чисто рыночные агенты, то как полунезависимые филиалы одной очень крупной корпорации. С взаиморасчётами в неконвертируемых рублях, децентрализованным поиском поставщиков и так далее. Внутренний план у них, конечно, был, но он есть и на всех капиталистических предприятиях.

Причина же пустых полок — во-первых, фиксированные цены, а во-вторых, сознательный саботаж на последнем отрезке существования СССР.

Ирония судьбы в том, что пустые полки появились как раз в момент максимального для СССР отказа от плановой централизованной экономики. Именно в тот момент, когда стала разрешена кооперативная и даже частная собственность, отличная от колхозов (не все знают, колхозы не находились в госсобственности, они — собственность кооперативная) и подсобных хозяйств. Так что, если уж вообще рассматривать серьёзно аргумент с пустыми полками в приложении к действующей форме экономических отношений (а не ценообразования и криминала в высших эшелонах власти), то они как раз должны склонять в пользу плана, а не против него. Эвон как, чуть отошли от плановой экономики — сразу же полки пустые.

На данный момент, при нынешних вычислительных мощностях, отказ от плановой экономики в пользу усугубления рыночной — абсурд. Это примерно как пропагандировать в двадцать первом веке гужевой транспорт в городе Москва. Или вместо электронной почты вернуться даже не к бумажной, а к пергаменту. Нет сомнений, «уже проверено, оно работает». Как «работают» пергамент и конная тяга. Как работает соха и каменный топор. Они все тоже «проверены веками», но почему-то на этом основании никому не приходит в голову возвращаться к ним. Никто почему-то не предлагает водить из Москвы в Ленинград торговые караваны на верблюдах. Хотя «проверено». Кое-где до сих пор эпизодически водят.

Аргументы о «невозможности» устаревают прямо на глазах. Помню, ещё лет пятнадцать назад активно использовался аргумент, что, де, «если каждому водителю выдать маршрут, то движение станет адски неэффективным, а так они „по–рыночному“ отлично справляются». Ещё шутили про это: типа, вот было бы смеху, если бы перед началом движения каждый запрашивал себе маршрут до пункта назначения. Сейчас, когда почти каждый водитель действительно запрашивает себе маршрут до пункта назначения и действительно ему в основном следует, трудно даже поверить в реальность существования подобной шутки.

Уже вполне понятно, что если бы по этим маршрутам машина ещё бы и сама беспрекословно ехала, то было бы ещё лучше. Во всяком случае, количество аварий существенно бы снизилось, а средняя скорость движения по крупным городам, напротив, возросла.

Усугубившийся же в другой части этой отрасли «рынок» действительно ситуацию ухудшил. Ибо когда план продажи автомобилей перестал опираться на план развития транспортной сети, скорость движения действительно упала, а ситуация в Москве стала напоминать пресловутый «абсурд».

Но я всё-таки не об этом. Это всё — пример того, что возросшая вычислительная мощность действительно позволяет привнести дополнительные элементы планирования в области, которые до роста мощности казались не поддающимися планированию. Пример, само собой, не доказывает, но иллюстрирует.

Как, в общем-то, и вся статья.


Эта статья на «Однако»




Почему ВВП имеет смысл только для рыночной экономики
lex_kravetski
Точнее, ВВП, выраженный в современных деньгах, имеет физический смысл только для экономики с преимущественно рыночными отношениями.

Раньше объяснял это через подстановки в формулах и так далее, однако убедился, что такое объяснение не является интуитивно понятным. Буквально вчера вечером придумал иное объяснение — через «предельный случай».

Положим, в нашем государстве наступил коммунизм. Всё распределяется забесплатно. Как именно это организовано технически — неважно. По карточкам, по внутренней саморегуляции в головах населения — пофиг. Мы рассматриваем гипотетический пример, поэтому важно, что деньги внутри страны вообще не ходят. Ни в каких аналогах. Полностью безденежное производство и распределение.

Ввиду коммунизма в отдельно взятой стране весь мир на неё, положим, обиделся, поэтому внешняя торговля тоже отсутствует. Страна на полном самообеспечении.

Теперь, внимание, чему равен ВВП, выраженный в деньгах? Очевидно, нулю. Каким бы способом мы не пытались суммировать и вычитать нули, в результате всё равно будет ноль. Однако благосостояние населения очевидно не нулевое. Мы можем поспорить, лучше ли чем сейчас (или чем в позднем СССР), хуже ли, но не ноль — совершенно точно. Причём, оно наверняка выше, чем минимум в половине стран на планете Земля. Едят все досыта, — о да, нету ста сортов колбасы, я понимаю, плановая экономика, все дела, но досыта. Жильё у всех есть. Транспорт работает. Все одеты/обуты, образование получают, медицинское обслуживание. Очень даже ненулевое благосостояние.

То есть, нетождественность ВВП и благосостояния в этой ситуации очевидна.

Теперь следующий шаг. Слышим возражение: ну, пусть для коммунизма нетождественно, однако коммунизма же нет, есть как максимум социализм — дальше человечество ещё не продвигалось. ОК. Предположим, наступил почти коммунизм. То есть, всё бесплатно, и только сувениры за деньги. И зарплату, соответственно, платят, исключительно чтобы на неё покупали сувениры. А остальное за так.

Каким будет ВВП? Если в этой ситуации мы считаем, что он примерно соответствует оному при полностью рыночной экономике, то есть, учитывает в себе все блага, а не только оборот сувениры, то имеем разрыв непрерывности: полный рынок — константа, половина забесплатно — константа, всё, кроме сувениров, забесплатно — та же константа, всё забесплатно — бабах, ноль. Вопрос: каким образом он вдруг обнуляется? Если благодаря отмене денег, так это, мы ведь и сувениры можем на группы дробить: за деньги только статуэтки из обсидиана. ВВП всё равно как при рынке? Ладно, за деньги только статуэтки из обсидиана, высотой больше двух метров. Сколько таких в стране? Три штуки? И только они «спасают» истинность ВВП? А без них он мгновенно обнулится? Прямо, вот, обнулится, сразу с миллиардов и триллионов? Очевидный абсурд.

Таким образом, мы должны предположить, что ВВП будет непрерывно спадать по мере преобразования благ в бесплатно распределяемые. Однако сами блага при этом остаются. Иными словами, чем больше нерыночных отношений в стране, тем слабее ВВП связан с благосостоянием населения. Причём, проявляется это уже на самых первых этапах — иначе будет нарушена непрерывность зависимости.

Надеюсь, через пример «предельного случая» стало лучше понятно, о чём говорят люди, когда декларируют неприменимость ВВП, выраженного в денежных единицах, как мерила благосостояния при нерыночной экономике.

Кстати, даже при рынке ВВП на душу населения может иметь за собой совершенно разные уровни благосостояния общества при одной и той же цифре. Поскольку ВВП на душу населения — средняя величина. А для оценки благосостояния нужно иметь как минимум ещё одно число — характеристику распределения. В ином случае может оказаться, что в одном государстве полная уравниловка и ВВП на душу населения примерно равен доходу гражданина (не только прямому, но и косвенному), в другой же — олигархия, поэтому основную долю ВВП потребляет один процент населения. Но среднее — одно и то же.

Если рынок отсутствует или ощутимо редуцирован, ВВП имеет смысл только при расчёте в натуральных показателях — в количестве произведённого по категориям (в этом случае он будет не одним числом, а вектором), в «эффективных человеко-часах» — в трудовой стоимости, грубо говоря, и так далее. В таких показателях, кстати, его можно и для рыночных экономик посчитать. Однако этого рыночные страны, само собой, избегают. Ибо так рассчитанный ВВП с большой вероятностью будет не в их пользу. ВВП же, посчитанный в деньгах, напротив, по определению создаёт иллюзию эффективности рынка на фоне плановой экономики с внерыночным распределением: «смотрите, какая большая циферка у нас и какая маленькая у вас»!





Апофеоз маркетинга
lex_kravetski
Уже писал про турбо-мега-рекламную находку современности — пришивание бирок к одежде. Однако бирка на рубашке — это халява. Вчера, вот, прикупил себе шарф. К шарфу пришито две бирки. Одна, значит, с фирменным лэйблом — чёрненькая. Вторая — белая с ценной информацией о том, какой ценный шарф я прикупил. Обе шириной сантиметра два и длиной три-четыре. Сделаны из особо противной на ощупь синтетики. Как видно, с целью особым образом поиздеваться над теми, кто решит их не спарывать. Хотя бирки на шарфе смотрятся настолько запредельно по-идиотски, что лично я не могу себе представить людей, их оставивших.

Обе бирки пришиты капитально и основательно: мелким убористым стежком с максимальным погружением в ткань. Та, которая с лейблом, пришита двумя краями, беленькая — одним. Одно неловкое движение маникюрными ножницами и в шарфе останется дыра. Обычными ножницами, само собой, спороть бирки вообще невозможно. Таким мощным способом, надо полагать, по задумке маркетологов наращиваются продажи шарфов: спорол неудачно — сразу бежишь за следующим. А некоторые, так сразу по три штуки покупают — чтобы лишний раз не бегать.

В общем, налицо яростная работа рыночных механизмов: одни люди сначала тратят время, чтобы пришить бирки, другие потом — чтобы их спороть. Все при делах, таким образом, ВВП растёт и всё такое. Кстати, давно пора в магазинах посадить специальных людей, которые будут за небольшую плату спарывать бирки со свежеприобретённых вещей. Так ВВП скакнёт ещё выше, а безработица наоборот снизится.

Бирки на шарфах, считаю, — несомненный успех. Большой шаг вперёд и серьёзная заявка на победу. С нетерпением жду, пока маркетологи догадаются приделывать таким же способом бирки к носкам. А то сейчас носки обычно преступным образом продаются с бумажкой, приделанной при помощи пластиковой нити или клейкой ленты, поэтому оторвать её — пара пустяков. Эдак, свидетели рискуют не узнать, какие носки носит их товарищ, и не купить себе таких же. Без намертво приклёпанной бирки-то.

О «Невидимой руке» Адама Смита
lex_kravetski
Обращаю внимание: весь дальнейший текст не мой, а дорогого товарища palaginya. Вот источник.

Пресловутая "Рука" упоминается в приведенном ниже, под катом, абзаце книги "Богатство народов" ("Wealth of Nations"), а точнее, в 4-й книге, в главе 2-й, названной "Of Restraints upon the Importation from Foreign Countries of such Goods as can be produced at Home", то есть "Об ограничениях импорта таких товаров, которые могут быть произведены внутри страны", где приводится обоснование развития производства внутри страны вследствие ужесточения условий импорта товаров из-за границы.
Вот оригинал этого отрывка.

Book 4. Chapter 2: Of Restraints upon the Importation from Foreign Countries of such Goods as can be produced at Home. Page 2.

<...>

But the annual revenue of every society is always precisely equal to the exchangeable value of the whole annual produce of its industry, or rather is precisely the same thing with that exchangeable value. As every individual, therefore, endeavours as much as he can both to employ his capital in the support of domestic industry, and so to direct that industry that its produce may be of the greatest value; every individual necessarily labours to render the annual revenue of the society as great as he can. He generally, indeed, neither intends to promote the public interest, nor knows how much he is promoting it. By preferring the support of domestic to that of foreign industry, he intends only his own security; and by directing that industry in such a manner as its produce may be of the greatest value, he intends only his own gain, and he is in this, as in many other cases, led by an invisible hand to promote an end which was no part of his intention. Nor is it always the worse for the society that it was no part of it. By pursuing his own interest he frequently promotes that of the society more effectually than when he really intends to promote it. I have never known much good done by those who affected to trade for the public good. It is an affectation, indeed, not very common among merchants, and very few words need be employed in dissuading them from it.

<...>

Литературный перевод (мой).

Глава 2. "Об ограничениях импорта таких товаров, которые могут быть произведены внутри страны".

<...>

Однако, годовой доход каждого общества всегда точно совпадает с обменной стоимостью всей продукции, выпущенной общественным производством за год, или, точнее, является ей. Каждый индивид, таким образом, стремится сколь возможно полно и использовать свой капитал на поддержание общественного производства своей страны, и так направить это производство, чтобы отдачей от него была величайшая из возможных стоимостей; каждому индивиду приходится трудиться для обеспечения годового дохода страны настолько большого, насколько это в его силах. В целом, как видно, он никоим образом не намереваясь служить общественным интересам, и понятия не имеет, в какой мере служит им. Предпочитая поддерживать товары, произведенные внутри страны, нежели такие же иностранные, он стремится лишь к собственной стабильности; а управляя производством таким способом, чтобы оно производило бы наибольшую стоимость, он руководствуется только собственной выгодой, и он в этом случае, как и во многих других, ведется невидимой рукой к созиданию итога, который никоим образом не входил в его намерения. Да и не всегда накладно для общества то, что таких намерений не было. Преследуя свой личный интерес, он чаще служит общественным интересам, чем если делает это намеренно. Мне неизвестно, чтобы много пользы было от тех, кто обозначал целью торговли общественное благо. Такое намерение, действительно, нетипично для купцов, и отговорить их от него не составит труда.

<...>

Теперь попытаюсь сделать перевод на язык современной экономической теории.

Годовая величина валового внутреннего продукта страны (ВВП), как показателя результатов деятельности национальной экономики, в денежном выражении равняется сумме рыночных стоимостей конечной продукции, произведенной в стране за год. Индивид, являясь собственником средств производства, стремится использовать их с максимальной отдачей, находящей выражение, с одной стороны, в величине ВВП, а с другой – в максимуме прибыли, полученной собственником. Поскольку результаты его деятельности обладают такой двойственностью, само стремление собственника-индивида к прибыльной деятельности принуждает его к увеличению ВВП в той мере, в какой это соответствует его возможностям. Рост ВВП не есть цель собственника, но достигается она с большой степенью эффективности. Ориентация собственников в производственной и в торговой деятельности на продукцию, производимую внутри страны, а не на аналогичную – за ее пределами, объясняется большей стабильностью (меньшей рискованностью) такого бизнеса. Добиваясь от своей деятельности наибольшей прибыли, собственник руководствуется только личной выгодой. В этом случае, как и во многих других, он (собственник) незаметно для него осуществляет то, что не планировал изначально. Такой путь положительного роста ВВП более предпочтителен, чем если бы он являлся намеренной, конечной целью собственников, ведущих экономическую деятельность. Например, успешным в торговле не может быть тот, кто заботится не о собственной выгоде, а об общественном благе, да такое на практике и не встречается.

Глоссарий:
ВВП – валовой внутренний продукт, рыночная стоимость всех конечных (то есть потребительских) товаров и услуг, произведённых во всех отраслях национальной экономики для внутреннего потребления, экспорта и создания запасов.
Национальная экономика – экономическая система на территории государства, не исключающая иностранных резидентов в стране.
Средства производства – способности к труду, земельные площади, капитал (вещественный, информационный, финансовый).
Прибыль – положительная разница между доходом от экономической деятельности и издержками на ее осуществление.

Наконец, сделаем вывод.

В данном контексте "Невидимая рука" – это условия, установленные экономической политикой государства, при которых производство потребительских товаров внутри страны более выгодно с точки зрения собственника средств производства по сравнению с импортом, что увеличивает совокупные доходы страны, ее "дебетовый остаток". Не более и не менее того.

Более образно и общо говоря, "Невидимая рука" – это колея, по которой телега предпринимательства катится в нужную государству сторону.


Дополняет son_0f_morning

В цитируемый отрывок не попало положение о том, что собственник действует в интересах общества ИЗ-ЗА ВВЕДЕННЫХ ГОСУДАРСТВОМ ТАМОЖЕННЫХ ПОШЛИН. (источник)



Про будущих экономистов
lex_kravetski
В общественном транспорте заслушал разговор двух студенток (по ходу, первого курса). Очень ругали некого преподавателя математики. Он, сволочь такая, и автоматом экзамен не ставит и деньги брать отказывается. Как сдавать, не ясно. Что делать — непонятно. Подонок преподаватель, откуда такие берутся? Вся эта математика — один сплошной геморрой, никак её не сдать. И вообще зачем она им-то нужна? Они ж не на математиков учатся, а на экономистов. А непонятно зачем нужная математика будет аж до конца второго курса. Нам пипец, как жить дальше?

О внутренней противоречивости постулатов концепции свободного рынка
lex_kravetski

Не кажется ли вам, джентльмены, странным существование в якобы свободно-рыночных экономиках антимонопольных комитетов, что автоматически превращает эти экономики из свободно-рыночных в регулируемые? Ведь действительно антимонопольный комитет, совсем даже не экономическими методами расчленяющий корпорации, это — что ни на есть вмешательство государства в экономическую жизнь агентов. Где, джентльмены, свобода? Нет свободы. Есть свободы. А вокруг свобод — государственное регулирование.

Сей парадокс должен бы настораживать. И многие таки настораживаются, постановляя считать такие вот вмешательства со стороны государства отходом от либеральных концепций в тоталитаризм. Типа, «совок повсюду распускает свои щупальца».

Но я, джентльмены, вам скажу: либеральная концепция в своей экономической части содержит неустранимое внутреннее противоречие. А раз так, то она в принципе не может существовать на неограниченном промежутке времени. Время её существования — кратко, она — мимолётна. Ей есть место ровно до тех пор, пока внутреннее противоречие не приведёт к закономерному финалу.

Взглянем на выборку тезисов о свободном рынке:

 

1. Государство не вмешивается в экономическую жизнь общества, ограничиваясь только поддержкой порядка и контролем за выполнением законов.

2. Законы касающиеся экономики не запрещают никаких экономических операций, если те не связаны с внеэкономическими преступлениями (бандитизм, торговля наркотиками, выдача государственных секретов) и с нарушением экономических обязательств (невыполнение контракта, несоблюдение патентного права, невыплата заявленных зарплат).

3. Свобода рыночных отношений стимулирует предпринимательский дух и приводит к конкуренции экономических агентов, что благотворно сказывается на благосостоянии общества.

4. Наиболее умные и талантливые агенты в результате своих экономических отношений оказываются в выигрыше, поскольку клиенты «голосуют долларом» именно за них. Таким образом обеспечивается положительная обратная связь, отсеивающая проходимцев и награждающая грамотных предпринимателей. Что в свою очередь побуждает последних продолжать в том же духе.

 

Всего, джентльмены, четыре тезиса. Четыре завлекательных, красивых тезиса. Тезиса, которые хочется принять во имя справедливости и благосостояния. Тезиса, которые на вид идеальны. При этом данные тезисы настолько идеальны на вид, что эта видовая идеальность надёжно маскирует сокрытое в них внутреннее противоречие.

Итак. Мы имеем свободу экономических отношений между агентами. Что это за агенты? Положим, они все одинаковые. То есть, среди них нет талантливых и находчивых. Они никогда не перетянут канат в свою сторону, поэтому система всегда будет пребывать в изначальном благолепии. Но постойте, а в чём же тогда смысл? Если агенты все одинаковые, то рынок нам ничего не даёт. Из их конкуренции общество не извлечёт для себя ничего ценного — ведь каждый агент ровно такой же, как и любой другой. Налицо противоречие пункту 3 и пункту 4 — нет благотворности благосостоянию и нет отсеивания проходимцев. Все одинаковы. Уравниловка и тоталитаризм.

Значит, согласно пунктам 3 и 4, агенты — разные. Одни лучше, а другие хуже. Лучший агент, он что? Он согласно пункту 4 должен обогащаться. Конкурируя с остальными согласно пункту 3. Согласно пунктам 1 и 2 государство не только не может ему внеэкономически воспрепятствовать, но и не даст этого сделать всем остальным. Поскольку данный агент выигрывает в конкуренции, какие-то другие агенты в ней проигрывают. Что приводит к росту средств и влияния талантливого агента и вышибанию остальных агентов с рынка. Вновь появившиеся агенты стартуют с нуля, поэтому чтобы хоть как-то оттянуть часть средств у первого агента, они должны быть не просто талантливыми (не забываем, согласно пункту 4 первый обогатившийся агент — именно талантливый), а очень талантливыми. Буде один из них всё-таки прорвётся и вышибет первого, следующие новые участники рынка вынуждены быть мега-супер-талантливыми, ибо прорвавшийся — очень талантлив. Но в какой-то момент лимит человеческого таланта будет исчерпан и очередной прорвавшийся агент будет непобедим в принципе — у него ведь больше средств, а таланта как минимум не меньше. Все остальные ему неминуемо проиграют.

Рано или поздно, таким образом, один талантливый агент в полном согласии с четырьмя тезисами станет единственным монополистом и… тем самым уничтожит свободный рынок.

В четырёх тезисах, описывающих свободный рынок, изначально описан и механизм его неминуемого самоуничтожения.

Конечно, условия на планете Земля неидеальны, людей много, жизнь коротка, агент может и не успеть экономически захватить вообще всю планету. А его наследник может оказать не особо талантливым и его тогда выкинут, однако реальная ситуация всё равно довольно близка к предельной — свободно-рыночный мир захватывается не одним агентом, но многими, число которых однако радикально, на многие порядки меньше количества всех рыночных агентов. Просто захват не глобален, а локален. Свободный рынок в виду конечности жизни агента и размерам планеты уничтожается по частям — выкидывая не всех агентов, а только лишь подавляющее их большинство. Оставшиеся, буде жизнь подлиннее, выкинули бы и друг друга так, что «останется только один», но и двухсот Горцев Монополистов вместо пяти миллиардов агентов уже достаточно для некролога Свободному Рынку.

Легко догадаться поэтому, что наблюдаемое нами укрупнение капитала, это не козни большевиков, не заговор правительств, не дефекты в либеральной рыночной экономике, это — неизбежное следствие самой рыночной концепции. В четыре приведённых мной тезиса о рынке уже вписано неизбежное его уничтожение при строгом следовании этим четырём тезисам.

Тезисы постулируют положительную обратную связь, которую нельзя нивелировать чем-то извне. В этих условиях система в принципе не может оказаться в равновесии, а напротив должна дойти до одного из своих предельных состояний. Система неустойчива по построению и по построению же может находиться в непредельном состоянии только на коротких промежутках времени.

Свободный рынок деструктивен не только в отношении общества, но и даже в отношении самого себя.

Так вот, джентльмены, антимонопольный комитет и прочее государственное регулирование в области экономики — это не отступление от концепции, не попытка тоталитаристов разрушить её воплощение, не реверанс в сторону социалистов, нет. Это — единственный способ спасти свободный рынок хотя бы частично. Хотя бы сделав его не совсем свободным. В ином случае не будет вообще никакого. В ином случае он неминуемо сожрёт сам себя.

Мир вообще полон парадоксов. И ничего тут особо странного нет, что ради спасения полной свободы экономических отношений её надо сделать не полной.

 

Ценное дополнение: тезисы про рынок перечислены не все. Их больше. Но этих четырёх уже достаточно для выявления внутреннего противоречия.


Про планирование и вычислительную мощность, часть вторая
lex_kravetski

В первой части я написал про распространённое заблуждение, будто планирование невозможно, поскольку «всех компов не хватит на учёт товаров». Оказалось, домашнего компа в общем-то хватит даже на то, чтобы учесть все физические экземпляры товаров конечного потребления. Как водится, это не все поняли, поэтому оценку количества этих товаров начали ловко обращать в «невозможность планирования производства». Сообщаю: для планирования производства не нужен учёт каждого физического экземпляра. Планирование производство, оно про другое — про сумму физических экземпляров, а не про каждый отдельный.

Однако вопрос планирования производства всё равно для общей массы людей — что-то вроде метафизики тонких миров. Сам никто не считал, однако из спец-передачи «Приведения существуют» точно знает, как оно там в тонком мире всё обстоит. Правда, в случае с экономикой передача называется «Планирование невозможно». И в ней говорится, что оно невозможно, потому что невозможно совсем.

Редкие люди что-то считали сами. Или хотя бы спрашивали специалистов, как посчитать. Один из таких товарищ awas1952. Он в 1996-м году посчитал.

Должен отметить, что Вассерман мне, конечно, друг, но истина дороже. Вся математика в статье по ссылке — правильная. То есть, при постановке именно такой задачи и решении её именно таким методом получится так, как написано в статье. Однако из этого никак не следует, что плановая экономика в принципе невозможна на данном этапе и даже не следует, что она на данном этапе хуже рыночной. А всё потому, что решена не та задача не теми методами.

Вкратце, вот о чём в статье говорится. Есть у нас сколько-то там видов продукции. Производство одних видов завязано на другие виды. Нам надо посчитать, сколько и чего нам следует произвести в условиях ограниченности ресурсов. Для этого мы строим систему линейных уравнений, где описывается «взаимоотношение» каждого вида продукции с каждым другим. И эту систему нам надо решить для нахождения наших плановых значений.

Видов продукции, положим, у нас миллиард (Вассерман говорит о 20 миллионах, но жизнь же не стоит на месте). Это — 109. Если мы построим для решения системы уравнений матрицу, то она будет иметь 109 столбцов и 109 колонок. Искать решения будем методом Гаусса, который имеет сложность О(n3). Это означает, что для поиска решения нам понадобится порядка n3 операций, где n — размерность матрицы. В нашем случае операций, соответственно, будет 1027. Полагая скорость топовых современных процессоров равной 10 гГц, мы выясним, что для поиска решения нам понадобится 1027/1010 = 1017 секунд (понятно, что это значение — приблизительное, но нам сейчас нужен порядок величины). Год состоит из, приблизительно, 3*107 секунд. Значит, на решение задачи нам потребуется 3*109 лет. Распараллелив вычисления и подключив к решению миллион компьютеров, мы всё равно будем решать её 3000 лет, что нам никак не подходит.

Казалось бы, наглядно доказано, что плановая экономика невозможна. Однако нет, доказано лишь, что слишком долго искать точное решения общего случая миллиарда линейных уравнений методом Гаусса.

Да-да. Здесь рассматривается самый общий случай — матрица, в которой каждую ячейку может занимать какое угодно число. Но даже сам автор совершенно правильно замечает, что матрица у нас — не самая общая. Для производства солнечных очков не требуется пулемёт (ну, если к процессу не привлекается кровавая гэбня, конечно), поэтому в соответствующих ячейках будет стоять ноль. Можно сказать даже больше: почти во всех ячейках этой матрицы стоят нули, поскольку производство каждого продукта завязано, ну, в худшем случае, на тысячу других. Но никак не на весь миллиард. Таким образом, мы имеем сильно вырожденную матрицу — разреженную.

Как снова совершенно верно замечает автор, для такой матрицы поиск решения даже методом Гаусса уже имеет сложность O(n2,5), однако оценку по времени почему-то уже не даёт, полагая, что «всё равно очень долго». Но, друзья мои, сложность — степенная функция. В такой функции понижение степени может радикально всё изменить. Давайте всё-таки посчитаем.

(109)2,5 = 3*1022 операций

3*1022 / 1010 = 3*1012 секунд = 105 лет

С миллионом компьютеров это уже один месяц на решение. От трёх тысяч лет такой результат радикально отличается. Даже точное решение в лоб уже не выглядит нереальным. Ведь, повысив частоту процессора в десять раз, мы обойдёмся уже сотней тысяч компьютеров. Заделав девайс (который, к слову, уже есть и называется «видеокарта») для матричных операций, реализованных на уровне железа, мы и в тысячу раз скорость вычислений повысим. Тысяча компьютеров уже за месяц справится. Усовершенствуем алгоритм хотя бы до сложности O(n2,4)… В общем, вариантов масса. Но даже безо всяких усовершенствований ясно: задачу реально решить на современном уровне развития за вполне приемлемое время.

Но самый мега-бонус в том, что нам не обязательно решать эту задачу. Конечно, самое точное и общее решение — это приятно, тут без базара. Но наш мир не идеален: это решение — переуточнённое. Оно находится за пределами «шума» — неизбежных ошибок в процессе производства. Такая точность нам просто не нужна. Нам нужна ощутимо меньшая, на которую мы, тем не менее, будем ориентироваться с некоторым её превышением — для надёжности.

Что это значит? Положим, у нас есть метод прогноза энергопотребления района города. Этот прогноз, как проверила практика — весьма точный. При этом может возникнуть неожиданный выброс активности энергопотребителей, который поднимет энергопотребление на один процент по отношению к предсказанному. Если мы будем поставлять ровно столько, сколько прогнозировали, энергии на всех не хватит. Поэтому нам надо бы поставлять, скажем, на десять процентов больше — выброс на десять процентов ведь практически невероятен, чего нельзя сказать об однопроцентном. Итак, мы предсказали некую величину, но закладываемся в том числе и на то, что может быть в реальности незначительно превышена. Но и в этом случае мы потребности удовлетворим.

У того же Вассермана в статье написано вот что: «Рынок добивается избытка. По возможности во всём. Каждого товара должно быть больше, чем нужно». Всё правильно, но с чего бы ровно так же не делать и плану? При рынке ведь товары не возникают из ничего — их кто-то делает. А раз делает, то кто-то распорядился это делать. Плановая экономика тоже распорядится — нет проблем.

Итак, неточный метод решения будет иметь ещё меньшую сложность, нежели в случае с разреженными матрицами. То есть, не точно, но с наперёд заданной точностью, посчитать можно ощутимо быстрее. И такие методы тоже уже есть. Но и это ещё не всё.

ДальшеСвернуть )


Про неэффективность плановой экономики
lex_kravetski

Когда вам говорят «плановая экономика менее эффективна, чем рыночная», в ответ сразу задавайте вопрос: а почему тогда внутри капиталистических корпораций (да и просто фирм тоже) повсеместно используется «неэффективная» плановая, вместо «эффективной» рыночной?

Нет бы, действительно, ввести свободную конкуренцию между отделами, включающую в себя и внешних конкурентов тоже? Нет бы ввести денежный расчёт между сотрудниками: наточил рабочий гаечек, он их не следующему в цепи перередаёт, а объявляет тендер на покупку. Если сосед по конвейеру их выкупить не сможет — оба-на, все гайки в третью фирму ушли. Эффективно же. Особенно эффективно на уровне руководства. Типа, директор должен перекупить своих заместителей, а иначе они все секреты продадут другим корпорациям, да и вообще будут действовать в их интересах.

Впрочем, расшифровку можно даже и не приводить. И так этот вопрос настолько потрясает друзей Элронда, что история Ривенделла у них сразу начинает бить изо всех щелей. По количеству откровений и саморазоблачений данный вопрос-контраргумент в числе первых, это точно.

Ну а здравомыслящих в целом людей, которые, тем не менее, раньше об экономике не особо задумывались, вопрос побуждает серьёзно задуматься о правильном. Так что и тут имеется польза.