Category: природа

Category was added automatically. Read all entries about "природа".

Творчество работает не так (часть 3)



Мелизмы и имитация сложности



К этой категории можно отнести всё то, что, вообще говоря, можно было бы убрать без каких-либо потерь для фабулы или, тем более, канвы.

Однако в этом случае сразу появляется вопрос: а зачем тогда это всё вставляют?

Ну, надо отметить, что некоторые авторы тоже задаются этим вопросом и начинают свою персональную борьбу с «излишествами». И почти неизбежно в ней проигрывают.

Поскольку, внезапно, украшения нужны не только, чтобы выпендриться, но ещё и для повышения иллюзии правдоподобности.

Дело в том, что сколь бы ни старался автор творить в стиле реализма, ему не под силу создать всё то, что создано законами природы посредством не укладывающегося в голове количества элементарных частиц. Мы вроде бы смотрим на степь, и она на первый взгляд сливается в одно желтовато—коричневатое полотно. Однако сие — первый взгляд. Если смотреть подольше, то на полотне есть градации цвета. И в виде крупных пятен, и в виде мелких. Если присмотреться ещё более внимательно, то обнаружатся неоднородности иного рода: вон там какая-то другая травка растёт, вон там, судя по теням, небольшой холмик, а если посмотреть на наиболее близкие участки, то там можно разглядеть даже отдельные растения.

Поэтому, таки да, можно нарисовать степь в виде жёлтой области с крупными пятнами — градациями цвета. И на первый взгляд впечатление вроде бы передано. Однако зритель ведь может и подольше посмотреть. И обнаружить, что ничего нового он не разглядел, чего не увидел бы при первом взгляде. Поэтому, во-первых, скучно, а во-вторых, нереалистично.

Точнее «нереалистично» — в кавычках. Поскольку мозг распознаёт не столько реальное сходство с реальным миром, сколько потенциальное сходство. Вымышленный инопланетный пейзаж, например, тоже может казаться реалистичным, хотя нигде на Земле нет таких растений. И даже таких геологических образований, возможно, нет. Или хотя бы зритель никогда таких растений и образований не видел. Но всё равно его мозг воспринимает сие, как «правдоподобное» и «нескучное».

Читать целиком

В горы

От Берна путь наш лежал в сторону Альп. В горы, то бишь. Должен сказать, что моё интуитивное представление о Швейцарии примерно сводилось к мысли, что Швейцария — это горы и есть. Горы сплошняком, без компромисов и обязательно со снежными вершинами. Разум подсказывал, что вряд ли кто-то бы решился отстраивать большие города на отвесных склонах гор, но интуитивное представление не обманешь: только горы и только повсюду. Посмотрите ж на карту — Швейцария буквально лежит на Альпах.

Судя по карте, на горах лежат также Швеция, Италия и Турция. Надо отметить, гор там действительно изрядно. Однако коварные жители этих стран предпочитали строить города не на склонах, а на, скажем так, более пологих участках. Коварные швейцарцы поступали аналогично, поэтому некоторые города (например, Лозанна) таки расположены на довольно крутых склонах, но всё остальное — в основном на равнине. Точнее, не то, чтобы прямо совсем на равнине в стиле бескрайнего русского поля, а на относительно плоских участках означенных гор. Отвесные же горы стоят чуть поотдаль с целью оживления пейзажа.

Однако без заснеженных вершин Швейцария не была бы Швейцарией, поэтому от поросших ослепительно зелёной травой и буйными лесами горок маршрут вёл нас в сторону настоящего хардкора — гор, подпирающих собой небо и засыпанных снегом хотя бы в области макушки. Именно такие горы в изобилии встречаются близ города Интерлакен, который действительно в полном соответствии со своим названием расположен между двух озёр.

Причём не просто между, а прямо на половине дистанции — это внезапно выяснилось, когда по прибытии в город мы пошли на одно из озёр посмотреть. Оказалось, ознакамливаться с картой имеет смысл до начала прогулки, а не после момента, когда уже не получается игнорировать вопрос: и где, блин, это долбанное озеро?

С другой стороны, плюсы тоже есть. Посмотрели практически весь город — у него одна большая улица и несколько маленьких, да. И ещё каналы, которыми соединены два озера, до которых хрен дойдёшь.

Collapse )

Вдоль Женевского озера

Следует отметить, что при свете дня Женева оказалось несколько лучше, чем во тьме ночной, освещаемой редкими как трудолюбивые итальянцы фонарями. Кое-где даже было на что посмотреть. Архитектура улиц, скажем так, строгая, песочного цвета (что неудивительно для построек из песчаника), но всё-таки обладающая стилем. Небольшую долю антуража добавляли горы где-то у горизонта и бьющий прямо из озера стометровый фонтан. Говорят, в былые времена люди пёрлись через пол-Европы, чтобы на него посмотреть. Но я, к счастью, в отличие от европейцев былых времён видел фонтан Дружбы Народов, поэтому у меня большинство европейских фонтанов ничего кроме сострадания к европейцам не вызывают. Разве что фонтаны в Риме могут потягаться с нашими.

Ну да ладно. После выезда из Женевы Женевское озеро стремительно начало прибавлять в козырности. Формой оно похоже на Лох-Несс — тоже вытянутое как банан и тоже зажатое между гор. Но содержание совершенно иное. Озеро Лох-Несс выглядит настолько скучным, что проживающим на его берегах даже пришлось выдумать якобы проживающее в озере чудовище, чтобы перед соседями было не стыдно. Ибо совсем недалеко от Лох-Несса есть такие пейзажи, что глядя на них возникает чувство, что бог видимо есть. А при взгляде на Лох-Несс чувство совсем другое: «надо быть больным на голову, чтобы приехать сюда туристом».

С Женевским озером всё иначе. Пейзажи там гораздо круче (когда вне Женевы) и понастроенное людями тоже гораздо круче (когда вне Женевы). Я проехал через пяток городов и в каждом из них вполне возможно вдумчиво пыриться вообще на каждое здание. То есть женевское приозёрье — это место, которое могло бы тягаться с Прагой, Венецией и Парижем. Стильные дома, масса интересных деталей, хорошо вплетены в ансамбль, плюс ландшафт, плюс озеро. Впечатляет.

В Европах есть места, где всё как будто сошло с картинки. Набережная в Копенгагене, набережная в Генте, каналы в Брюгге, холм в Вероне и так далее. Однако обычно они имеют протяжённость метров эдак двести, а вокруг них всё совсем даже не с картинки, а из каких-то других источников. Тут, поразительно, но с картинки вообще всё побережье. Едешь между городами — с одной стороны озеро и в дымке по другую его сторону силуэты гор. С другой стороны виноградники и красивые домики. Вот такой я представлял себе Европу, хотя на деле она всё время оказывалась совершенно другой. Многим сильно помогает то, что они в Европе никогда не были, поэтому их фантазия так и осталась нетронутой суровой реальностью. Но я, увы, уже всё видел, да. В общем, слава богу, я нашёл, где та самая Европа из фантазии. Если не считать дорог и мусора, всё в ажуре. По крайней мере визуально.

В приозёрских городах всё оказалось ещё круче, чем между ними. Набережные, утопающие в цветах. Цветные дома, причём многие с башенками, а мне нравится, когда с башенками. Всё это ещё и на склоне гор, поэтому видно сразу много ярусов. Да, вполне понятно, почему самые разные люди постоянно порывались уехать в Лозанну, Веве или Монтрё — тут круто. Правда не уверен, что и жить тут тоже круто, а не только посмотреть, но хотя бы посмотреть.

В Монтрё заселились в пятизвёздочный отель. Знамо дело, он оказался хуже того четырёхзвёздочного, в котором селились вчера. Номер меньше в размерах, за вай-фай просят деньги (в номере был интернет-кабель, но он почему-то не заработал). Вообще, звёзды в европейских отелях, видимо, лепят просто от фонаря. Или по каким-то совершенно произвольным критериям. Типа, есть фен — четыре звезды. Даже если постояльцы будут жить в шкафу. У номеров есть стены — три звезды. Сто пудов. Я ни разу не видел двухзвёздных отелей. Наверно те, которые получили две звезды, сразу сносят. Пять звёзд дают за слово «Royal» в названии.

Хотя лично я предложил бы другой критерий: нет бесплатного вай-фая и кондиционера — всё, одна звезда. Чтобы не морочить людям голову. А то, блин, трындец. В Италии, например, до того охренели, что просят деньги не только за вай-фай, но ещё и за кондиционер. Я у них спросил, а не догадались ли они брать деньги ещё и за постельное бельё — а что, в поездах же берут. Теперь думаю, ну как подсказал им новую тему? Они «Незнайку на Луне» наверняка не читали, поэтому так и пребывали бы в неведении, пока я своими искромётным юмором не открыл им глаза на современные бизнес-концепции.

В Монтрё прошествовали по набережной. Набережная длинная и в отличие от женевской красивая. На набережной стоит памятник Фредди Меркьюри. В своё время родственники, решившие увековечить знаменитого сына, предложили этот памятник лондонской управе. Управа с радостью согласилась, пять лет искала место, куда ставить звезду, и наконец-то нашла место где-то в жопе мира. Будь это у нас все сванидзы до сих пор бы кричали о том, как быдлосовки не ценят особо творческих личностей. Но это было в Англии, поэтому сванидзы молчат, ведь в Англии всё всегда правильно. В общем, памятник свезли в Монтрё, где Фредди и ряд других творческих личностей проводили гораздо больше времени, чем по месту прописки.

Памятник, само собой, культовое место у фанатов. В знак уважения фанаты обвешивают своего кумира всяким хламом. Видимо от этого признательность сразу же возрастает по экспоненте. Хлам выглядит хламом даже в нормальную погоду, после дождя же кумир превращается в бронзового бомжа и смотрит на проходящих мимо одновременно жалобно и осуждающе. Товарищ Меркьюри в виде памятника воздевает руку вверх, как бы восклицая «йе, о йе!». В сочетании с обеспеченным ему фанатами бомжовским прикидом жест радикально меняет смысл и талантливый музыкант как бы говорит незримым товарищам: «сюда, пацаны, я тут шоколадку нашёл, её даже почти не ели!». Молодцы, фанаты.



Про сегодняшний день будет сегодня чуть позже.

Иллюстрация к статье о неизбежности коммунизма

Кстати, вот и та статья.

Положим, некоторая группа людей оказалась на поляне. Прямо по центру бьёт родник, а на краях заросли вкусных и питательных бананов. Сразу за зарослями при этом начинаются буреломы и болота, которым с поляны конца и края не видно. Как люди туда попали — за кадром, хотя дальнейшие рассуждения и дадут ключ к сей загадке.

Если группа людей живёт настоящим, сегодняшним днём, то внутренний голос даёт им чёткий и определённый ответ: надо жить тут. Шаг влево, шаг вправо — болота и бурелому. Хрен знает, что там случится с человеком. А тут — родник, бананы, все дела. Люди, соответственно, повинуются внутреннему голосу и остаются. Пьют водичку, кушают бананы, рожают детей, жизнь течёт. Кто-то потихоньку авторитет набирает и выбивается в дамки, кто-то наоборот работает на банановых плантациях.

Однако вдруг кого-то осеняет: за буреломами и болотами — сказочная страна. Там текут молочные реки в кисельных берегах, а люди добры другу и всё такое. Он запасается водой и сушёными бананами, после чего лезет в бурелом и болота. Зачем? Явный же абсурд. Здесь так пипцато, а он ещё куда-то лезет.

Мало помалу лазающих прибавляется. Они наверно не составляют всё население, но постоянно есть. В смысле, существуют. Иногда некоторые даже возвращаются и рассказывают, что там, в болотах и за ними. А другие не возвращаются. Кто-то в болоте тонет, кто-то с голоду дохнет, но кто-то находит полянки покрупнее, а кто-то, так и целые поля — за пределами болот и буреломов.

Лазающие рассуждают так: маловероятно, что полянка в мире одна. И маловероятно, что она — лучшая из всех. Если полянка есть, то полянки возможны. А также возможны родники, заросли бананов. И наверно очень большие рудники тоже возможны. И кроме бананов тоже наверно что-то в мире есть. Предположение, как мы знаем, верное, но у них, конечно, нет стопроцентных данных. Есть только миф о сказочной стране. Их собственная утопия.

Те, которые всё-таки пробрались через болота, основывают новые поселения и род их не прейдёт. Оставшиеся же на поляне живы, пока на всех воды и бананов хватает. А скакнёт популяция, пожрут бананы — голод и смерть. Иссякнет вдруг родник — смерть от жажды. И когда это случиться, поздно уже будет искать сказочную страну. Неоткуда взять запасы, некуда вернуться, чтобы перевести дух и подготовиться. Да и тренировки, в общем-то, нет.

Живущие сегодняшним днём поэтому выигрывают в спокойствии у искателей, но на длительном временном отрезке неизбежно им проиграют. Хотя сказочной страны с её молочными реками и кисельными берегами, быть может, и нет вообще.

Роль утопии — в этом. Чтобы обозначить себе долговременную цель и тем самым сподвигнуть людей идти к ней. Именно поэтому нельзя считать полянку социализма, — пусть даже за номером 2.0, — окончательной целью. Она — лучше, но тоже всего лишь полянка. И даже сказочная страна Коммунизм не финал. Она всего лишь та грань, до которой мы можем додуматься в нашем нынешнем состоянии. Когда же мы приблизимся к ней, нам станет видно дальше, возникнет новая утопия, хотя мы пока что и не можем её помыслить.

Хорошо забытое доброе

 

Октябрь 4, 2006 — Как не иметь проблем с баблом. Особенно актуально в разгар кризиса.

Октябрь 11, 2006 — Про нюансы современного отечественного мышления на примере анализа убийства Политковской.

Октябрь 18, 2006 — Про индивидуальность. И про совок, в котором её не было. Статья короткая, а комментов по тем временам породила очень много. В том числе потому, что не все углядели сарказм в моих словах.

Октябрь 22, 2006 — Как вычислить собственную крутизну в рамках профессии. Предложенный метод внушает.

Октябрь 27, 2006 — Концепция «острова свободы» в рамках социалистического государства. Хотя вместо «острова свободы», конечно, надо было использовать словосочетание «капиталистические джунгли». Хорошая идея. Надо будет внедрить.

Октябрь 30, 2006 — Про метод ведения дискуссии под названием «либеральная карусель». Регулярно такой метод встречаю. На основной претендует.

Октябрь 30, 2006 — Про «заработанные» и «полученные» деньги. Чуть ли не первая статья, для которой использовался термин «контрманипуляция сознанием».

Октябрь 31, 2006 — Про день памяти политически репрессированных. И про кризис сознания на примере отношения к оным репрессированным.

 

Весь дайджест

Про нетленные мощи

Случилось как-то раз побывать в Печорской лавре. Место весьма красивое, как по ландшафту, так и по архитектуре. Весьма рекомендую.

Ну так, значит, ходим-смотрим, фотографируемся, и подходит к нам какой-то местный монах на тему поговорить. Поговорили, он нам кое-чего по истории сего заведения рассказал, в общем, был весьма благожелательно настроен. Несмотря, кстати, на то, что среди нас верующих вообще не было – ну так мы, впрочем, ему об этом не говорили. Поведал он нам в том числе и о том, что имеются у них пещеры с нетленными мощами; очень там, в этих пещерах интересно. Мы, разумеется, спросили, можно ли туда сходить, дабы и нам тоже интересно стало. Монах на это ответил, увы, пещеры закрыты для посетителей. Мы спросили, почему. Оказывается, от посетителей экологической системе пещер приходит полный пипец и мощи в них начинают портиться. Нетленные мощи, да.

  • Current Music
    After Forever - Yield To Temptation

На Луну!

Невнимание к высоким порывам души и высокому довело автора гениальной повести до нервного источения, что привело его к недельному лечению всякими целебными водами. И много лекарств. Но автор не поддался невниманию читателя и между лечениями написал уже шестую главу повести. Но сейчас автор не может её выложить, а выложит четвертую главу. Потому что шестая глава идёт после четвертой, а не до неё.

Если же комментариев опять будет мало, автор опять может заболеть. Но при этом он может и не написать седьмую главу, поскольку его следующий недум может оказаться фокальным.

 

Глава 4

 

Приземление прошло на допустимом уровне удачно. Только изобретатель, позабыв о слабом коэффициенте притяжения Луны, не рассчитал упреждения и зацепил турбиной вертолета за песок почвы. Вертолет чувственно тряхнуло, профессор с молодым человеком посыпались друг на друга, а от одного из иллюминаторов отвалился карниз. Но по сравнению с избежанной опасностью предыдущих космических баталий, эта погрешность показалась пассажирам тлетворным пустяком. Они поднялись с палубы и отряхнулись.

– Это будет вам уроком, – сказал изобретатель, – впредь не забывайте пристегивать ремни, иначе можете катапультироваться через лобовое стекло, – он сепаратически улыбнулся и нажал на кнопку отделения трапа.

Наконец, трап откинулся, и сапоги профессорского скафандра зашагали по нему к земле Луны. Сойдя до самого низу, профессор замер оглашенный. Идущие за ним изобретатель и молодой человек также не смогли продолжить движение после спуска. Все трое стояли в оцеплении и обзирали окрестности.

Тут было нечему удивляться. Раскинувшийся от горизонта до горизонта вид затронул самые сакральные чертоги душ наших путешественников. Окружающая реальность настолько сильно напоминала пастеризованный деревенский пейзаж, что путешественники невольно вспомнили своих родных отцов, своих недалеких предков, живших в сельской глуши, их корни ушедшие вглубь щедрой нечерноземной почвы. На глаз молодого человека даже накатилась слеза. Потупив взор, он взглянул на изобретателя и сказал:

– Эта голубизна играет на сенсационных струнах моего сердца, – при этом он показывал своей рукой на нежную синь лунного неба.

Изобретатель кивком подтвердил эту семантику. А профессор подошел к ним сзади, молча снял запотевшие от слез очки и похлопал их по плечу.

– Да, мой дорогой коллега, – сказал он своему молодому другу, – опишите эту прекрасную красоту своим стихосложением. Дайте волю своей музе, и задача распрострется пред вашими ногами…

Залезя в карман скафандра, профессор извлек из него флебитовую тряпочку и стал протирать ей одно очко за другим.

– Вы правы, мой уважаемый друг, – с пассией произнес молодой человек, – этот чудный ландскнехт достоин быть запечатленным в моей поэме. Я напишу о нем рифмованную оду. Или, может, черкну десяток строк верленом.

– Мне тоже все это кажется поэтичным, – прервал его изобретатель, – И вереница кратеров, растянувшаяся цепочкой по долине, так же напоминает мне о первородных людях, но мы прибыли сюда не для того, чтобы писать хорошие стихи. Все-таки наша миссия – исследовать здешних флору и фауста. Оторвемся же от чувств и займемся делом.

– Так точно, – сказали молодой человек и профессор, отдав честь под козырек.

– Прежде всего, – начал объяснение изобретатель, – нам предстоит проделать пробу здешних ископаемых, составить перигелий лунных элементов, чтобы сравнить его с земной таблицей Менделеева, и попытаться обнаружить признаки разумной жизни. Но не забудьте тщательно визировать материал в учетных книгах!

– А, так вы думаете, поблизости есть кто-то живой?! – флегматически воскликнул молодой человек, обращаясь к профессору.

Тот попробовал по привычке почесать переносицу, но наткнулся на стекло колпака скафандра. Это не вывело профессора из задумчивости, и он отстраненно сказал:

– Кремационная теория сингармонизма предсказывает большой вероятностный показатель существования живых рас на планетах со схожим мироустройством. А что? Притяжения тут достаточно, чтобы зародившаяся жизнь не улетала в космос. Водного ореола нет на поверхности, но сама эта жидкость скорее всего есть в подземных кимберлитовых трубах. Да и солнечной радиации вполне хватит для обогрева теплокровных сущностей.

– Но это значит, – с замиранием сердца крикнул молодой человек, – что если здесь есть жизнь, то она должна селиться под землей!

– Вот так, – вставил изобретатель, – мозговым штурманом достигается прозрение в научных конфессиях. Поздравляю, вы сделали огромный шаг вперед для человечества – вам принадлежит доказательство того, что есть существование наличия разумной жизни на Луне.

Все начали жать молодому человеку руки, а изобретатель добавил:

– В этом и состоит научный принцип транзитивного познания. Надо экстраполироваться от фактов и просто думать, тогда мысли в голову полезут сами собой. В этом случае каждый может выдвинуть свою блестящую гипотенузу. И простой клерик в банке запросто получит Нобелевскую премию по математике, стоит ему только напрячь свои серые извилины. Наш коллега, например, только что подчеркнул это своим фундаментальным открытием.

– Не перехваливайте его, – прервал изобретателя профессор, – а то он начнет потчевать на лаврах.

– Заслуженная похвала всегда кстати, – не согласился с ним изобретатель, – она симулирует молодого человека к дальнейшим успехам. Я это понимаю, как никто другой, так как во мне все еще много всего от ребенка. Вы не поверите, но в свои преклоненные года я достаточно инфернален. Поэтому понимаю, что любому умному молодому человеку похвала идет только на пользу. А, как вы знаете, у моего друга довольно большой IP.

– Хорошо, хорошо. Вы меня убедили, – покорно сказал профессор, – надеюсь теперь, мы наконец отправимся на поиски входа под землю?

– Конечно! – воскликнул изобретатель. – Что касается вкусных идей, я – настоящий гарсон: не успокоюсь пока не продезавуирую.

Профессор достал из рюкзака бинокль и осмотрел панораму. Не найдя ничего приметного глазу, он вручил бинокль молодому человеку. Тому повезло больше, он заметил метрах в десяти от них огромную скалу с пещерой и ходом вниз. Было решено пойти туда.

К счастью, в багажнике вертолета нашлось альпийское снаряжение, которое изобретатель всегда брал с собой на случай крушения вертолета в горах. Они поделили его между собой и направились к пещере. Идти было тяжело, давил двадцатикилограммовый скафандр и дополнительные десять килограмм альпийских приспособлений. Но длительные тренировки, которым они подвергали себя перед полетом, давали им надежду вынести эту тяжесть. Тем не менее, профессор предпочел сойти с тропинки и пойти вдоль нее по траве, так как земля там была все-таки помягче и не так отдавалась профессорским ногам.

Дорога заняла у путешественников около полутора часов, и утомленные солнцепеком, они с радостью вошли в пещеру, в которой было несколько прохладней, чем на улице. В пещере царил полумрак,  поэтому решено было зажечь фонари на колпаках, и тогда наконец-то стали видны первые знаки разумной жизни. В пещере находился лифт, который вел в подземные залы дворца, но не успели ученые подойти к нему, как на них со всех сторон с улюлюканьем бросились какие-то существа, вооруженные копьями. Они отличались от людей только тем, что у них было по три глаза, как у циклопов.

Профессор с друзьями сразу же остановились, а изобретатель вытащил свое оружие.

– Кто это? – шепотом спросил молодой человек.

– Это – лунатики, – так же шепотом ответил профессор, – или по научному – муниты.

– Они, похоже, настроены дружелюбно.

Изобретатель с сомнением посмотрел на толпу индейцев и сказал:

– У Отелло есть такая повесть, где муар застрелил свою подругу. Так вот, там основной смысл в том, что дикарям доверять нельзя, иначе они тебе во сне аритмию перережут.

– Но они ведут себя довольно мирно, – сказал молодой человек.

– Тем не менее, будем выказывать осторожность, – отрезал изобретатель.

После чего, он вышел вперед и крикнул:

– Кто-нибудь говорит по-русски?

От толпы отделился один индеец и поднял руку:

– Я, – сказал он с акцизом, – тойко осень плехо.

– Скажи им, что белые братья пришли с миром, – потребовал изобретатель.

– Уфхцчшщ, – крикнул индеец своим собратьям по разуму, – лепрозорий кумулята.

Толпа заголосила и затрясла копьями.

– Наса осень нузна мир, – сказал индеец, – наса племена узе ситириста лет зивет бес война.

– Это хорошо, – сказал изобретатель, – скажи им, пусть проведут нас к вождю.

– Фурункул!  – крикнул индеец. – Гидрант! Вива де голь!

Инопланетяне, еще немного потряся копьями, жестом пригласили людей пройти за собой в лифт. Там переводчик нажал на кнопку с цифрой один, и он стронулся с мертвенной точки.