Предыдущий пост Поделиться Следующий пост
Детская площадка
lex_kravetski
Сиденье Качелей все считали просто Доской, однако в ней было что-то возвышенное. Она даже любила говорить, что если бы её не привязали верёвками к Раме, то она вознеслась бы до невиданных высот.

Горка однажды, в очередной раз услышав это, прокомментировала, что Доска, дай ей волю, совершенно точно пролетела бы, как фанера, над Парижем. Вроде бы комплимент, но есть в нём какая-то непонятная обидность.

Доска с тех пор решила, что нет никакого смысла рассказывать всем остальным о своих планах. Всё равно в сравнении с ней все они слишком приземлённые. Не высокого, прямо скажем, полёта. Особенно Горка.

Горка вообще была весьма скользкой. Говорила она много, но никогда не было понятно, это она серьёзно или нет. Например, она говорила, что учит детей правде жизни, поскольку они раз за разом залезают на неё только для того, чтобы потом слететь вниз. Они, — говорила Горка, — ради этого даже в очередь выстраиваются. Дерутся, отталкивают друг друга, а ведь всё равно наверху никто долго не задержится. Очень она была скользкая, эта Горка.

Как-то раз зимой две Дорожки, обычно позволявшие всякому вытирать о них ноги, попробовали подражать Горке и даже собрали за день гораздо больше клиентов. Причём, не только детей, но и взрослых, некоторых из которых в результате увезли на белом фургоне. Дорожки было решили, что стратегия сработала, но на следующий день пришёл хмурый человек с ломом и сбил с них всю спесь.

Горка по этому поводу сказала, что вот так вот прямолинейно клиентов ронять нельзя: нужно, чтобы клиенты считали, будто все эти пируэты — на самом деле развлечение. В обоих случаях они в конце концов оказываются лежащими на земле, однако всё дело в контексте. Контекст тонкой гранью отделяет тот случай, когда тебя потом долго бьют ломом, от того случая, когда, заливаясь смехом, бегут повторять процесс. И тот случай, когда человек с одухотворённым видом предлагает присесть на дорожку, от того случая, когда он негодует по поводу того, что на неё присел.

Песочница в ответ на эти сложные рассуждения только неодобрительно вздохнула. На что Горка ей сказала, что поздно вздыхать, когда с тебя уже песок сыплется, а ты при этом вовсе даже не песочные часы. Песочница не нашлась с ответом. Только пробурчала, что надо бы ещё проверить, не американская ли это Горка.

Вообще, Песочница была старой закладки. Здесь она появилась, когда всех остальных ещё и в проекте не было. Кроме того, она имела свои принципы. Например, она говорила, что готова иметь дело только с теми, кто не боится замарать руки. В отличие от всего этого вашего новодела, который без го́ду неделя, а уже надо всеми возвышается. К земле надо ближе быть, а не витать в облаках.

Доска даже подумала, что это Песочница про неё (хотя Песочница это про всех — ведь все были дальше от земли, чем она), поэтому Доска, забыв на мгновение про прошлый негативный опыт, сказала, что не видит ничего плохого в том, чтобы тянуться ввысь. И завела старую песню, что плохо, наоборот, когда тебя привязали верёвками и не дают воспарить.

Тут Рама, которая обычно молчала, вдруг разразилась тирадой, из которой следовало, что вообще-то Доска может хоть насколько-то взлетать только потому, что у неё есть надёжная опора. И если бы не эта опора (и ещё верёвки), то полёт Доски через долю секунды закончился бы такой близостью к земле, которой бы даже Песочница позавидовала. И она, Рама, конечно, скромная, однако её слегка беспокоит, что того, кто принимает на себя такую нагрузку, в упор не замечают даже те, кого она ежедневно тянет вверх. А на неё, между прочим, даже Вертолётик никогда не садится, потому что она, видимо, формой не вышла.

Когда речь зашла о Вертолётике, все смущённо замолчали. Дело в том, что Вертолётик появлялся здесь не очень часто, но все каждый раз мечтали, чтобы в этот раз он приземлился именно на них. Даже Доска от этого млела, хотя страшно завидовала его свободному полёту. Правда, она утешала себя тем, что Вертолётик — какой-то хлипкий, а она, Доска, такая твёрдая и основательная.

Вертолётик всех привлекал своей сложностью. И ещё он побывал в стольких местах, сколько никому тут и не снилось: и в домах, и в соседнем дворе. Жаль, что он всё время в разъездах.

Ближе к лету привезли Новую Паутинку. Раньше была Старая Паутинка, но она оказалась очень опасной для детей, поэтому разобранная лежала у забора. Новая Паутинка ничем принципиальным не отличалась от Старой, но была безопасной.

Песочница про это сказала, что опять, значит, иностранцам всё можно, чего нам, значит, нельзя. На это Горка заметила, что Вертолётик — вообще китаец, который выдаёт себя за американца. Но все мы знаем, что Песочница всегда готова обеспечить ему мягкую посадку. От такой наглости Песочница чуть не упала. Её спасло только то, что она и так уже всегда лежала на земле.

А Горка в это время объяснила всем, что основная безопасность Новой Паутинки состоит в том, что площадку под ней покрасили в красный цвет, а на нём, в случае чего, не так заметен масштаб проблемы. Никто и в этот раз не понял, была ли Горка серьёзна. Всё-таки скользкая она, эта Горка. И холодная.

Новая Паутинка говорила на непонятном языке, а на понятном почти не говорила, поэтому все подозревали её во всяком. Прошёл слух, что она оттягивает к себе детей, завлекая их иностранными надписями. Чуть позже, правда, все стали замечать, как детей становится всё меньше. Тогда прошёл второй слух, что Новая Паутинка отпугивает детей с площадки.

Вызревал уже даже слух, что она их вообще тайно истребляет, но тут Вертолётик рассказал, что на самом деле дети давно уже всё время проводят с какими-то Экранами. Даже его самого сейчас запускает вовсе даже не ребёнок, а его папа. А у ребёнка теперь есть совершенно другой мир, который на самом деле вообще вымышлен.

Услышав это, Песочница стала сокрушаться по поводу падения всех устоев. Как это можно, уйти из настоящего мира в ненастоящий? — негодовала она.

Горка по этому поводу сказала, что уж кто бы говорил. В этой са́мой Песочнице раз за разом возводятся ненастоящие домики. Хотя поглядите по сторонам — кругом нас полно настоящих.

Всё равно, это всё временно, — пробурчала Песочница.

Уж кто бы говорил, часть вторая, — ответила Горка. Если в мире и есть метафора временности, то это — домики из песка. Они редко когда протягивают даже один день. И только вот эта старая, низенькая деревянная ограда, которую зовут Песочница, почему-то остаётся вокруг того места, где они чуть-чуть были. Вот так Песочница с незапамятных времён окружает мимолётность.

Но всё равно все на всякий случай продолжили считать, что эти Экраны ненадолго и скоро пройдут. Все, кроме, конечно, Горки. Она-то знала всю правду жизни.



doc-файл
Публикация в блоге автора

Метки: ,

  • 1
Грустный рассказ, хоть и весёлый.

Какая хорошая сказка! Спасибо, Лекс!

Круто!

Несомненно придумал гуляя с ребенком по площадке )

Но вот в итоге и вырастает поколение, которому кроме х... и мышки ничего доверить нельзя.
Ручные игры необходимы. Даже с тем же Вертолётиком - попробуй поуправляй им так, чтобы не разбить. Да ещё ж можно с пацанами играть в воздушные войны, к примеру. Или танчики гонять по Великим Говнам Песочницы. А некоторые особо крутые Танчики даже стрелять могут. Шариками. А ещё их можно сделать самому или улучшать имеющиеся. Но тут нужен товарищ Паяльник сотоварищи.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account