Lex Kravetski (lex_kravetski) wrote,
Lex Kravetski
lex_kravetski

Categories:

Поскольку читатели жадают секса и порнографии, эта глава могла бы прийтись им по вкусу. Однако секса и порнографии не будет, поскольку они вне контента. Вглядитесь, читатели, в между строк, в них же действуют три мужчины мужского пола, какой может быть между ними секс?

Вместо этого они творят героизмы и укоряют межгалактический вакуум, чтобы долететь до Луны. Однако и романтики они не чуркаются. Но выражена она в сердцебиениях их душ. Они думают о высоком, даже когда их подстерегают на каждом шагу опасности. Об этом и будет третья глава.

 

Глава 3

 

Профессор очнулся оттого, что его тормошили чьи-то заботливые руки. Сознание медленно возвращалось в свое онтологическое бытие. Он уже мог разглядеть расплывчатые пятна изобретателя и молодого человека. Последний из них говорил:

– Он приходит в себя, пульс сто двадцать на восемьдесят…

Профессор пришел в себя, сосредоточился и сказал:

– Ничего, друзья, я в порядке.

Язык цеплялся за гланды, увязал в гортани, совладать с ним было непросто.

– А мы уже подумали, что вас хватил апокалиптический удар, – радостно улыбнулся изобретатель.

– Нет, меня не так-то просто убить. Закройте иллюминатор – дует.

Молодой человек захлопнул иллюминатор и задвинул шпингалет. После этого он подошел к профессору и обнял его. Из его глаз проистекли слезы:

– Друг, – сказал он, – какое счастье, что вы живы! Это так нелегко – потерять друга! К сожалению, форум не благосклонен ко мне, по воле злобного рока я уже утратил одного из своих наидрагоценнейших друзей.

– Но как же это произошло? – с интересом воскликнул профессор.

– О, это случилось очень давно, еще во времена моей юности, – начал свой рассказ молодой человек, – тогда я был еще совсем молод, юн и успел прожить не очень много лет. Вы не поверите, но по воле случая, я стал поэтом, талантливым поэтом. Мне не составляло труда срифмовать нужные слова, правильно расставить амфибрахии или сочинить сонату. Для меня не было сложных форм или размеров, мне одинаково легко покорялись и хорал, и яхонт. Я писал дифирамбы ко всем праздникам и был вхож в любой коллектив. Так на одном светском банкноте, я свел знакомство с другим молодым поэтом. Между нами возникла дружба, мы стали неразлучны, – молодой человек всхлипнул, – как Пушкин и Онегин, как Ромео и Джульетта, как Моцарт и Сальери. Надо сказать, что я мог отойти в любой момент, если возникала такая надобность. Мне не надо было искать предлога, чтобы уединиться в заветной комнате, все ведь знали, что я не могу писать на людях. И вот однажды на званом вечере у французского короля меня неожиданно озарила муза, я тихонько встал и уединился в портьере. Мне в голову пришло прекрасное стихотворение о космосе и о смысле жизни. А когда я вернулся, моего друга уже не стало. Мне рассказали, что он решил, будто я уехал домой без него, и выбросился из окна. Он упал прямо перед парадным входом и разбил себе голову о мусорный ящик. Два дня он пролежал в конвульсии, необходима была трансплантация крови, но допинга не нашли.

– А как же вы? Ведь это молодое дарование было вашим другом, – спросил профессор.

– А что я? Я готов был отдать ему всю свою кровь до последней капли, но у нас были разные резонаторы. Впрочем, врачи сказали, что если бы он выжил после такой длинной конвульсии, то на всю жизнь остался бы децибелом…

– Не плачьте, коллега, жизнь иногда бывает жестока к живущим ей, – попытался утешить его профессор, – лучше прочтите нам то стихотворение, которое вы написали, пока прятались в конфетюрах королевского дворца.

– Это пожалуйста:

 

Под сенью небосвода я лежу в блаженстве,

Мне суетный мир уж не нужен совсем,

Зачем он мне сдался в своем несовершенстве?

Не лучше ли в космос мне улететь?

 

Ракета стартует, и дым уж клубится

Прощай,  дорогая Земля,

Я ухожу и никто мне не нужен,

И будто бы пронзил небеса.

 

И там я вникаю в галактик вращенье,

Но тут же обрываю себя,

Зачем же мне такое охмурение?

И почему так космос притягивает меня?…

 

– Божественные стихи, – сказал изобретатель, – сам Рафаэль не смог бы сочинить лучше.

– Да, но за ними стоит грациозная драма моей жизни. Именно после этого я решил отдать свою жизнь науке.

– Насколько я знаю, вам это удалось, – приободрил его изобретатель, – чего только стоит ваша теорема о тороидальных культивациях межсистематического квазистационара! А изобретенный вами уплотнитель электронов?! А софистический тамплиер!

– Вы правы друзья, я – прекрасный ученый, но ведь я был и прекрасным поэтом тоже!

– А хорошие поэты необходимы науке, – сказал профессор, – они для нее, как катаклизматор в химической реакции! Они ей необходимы, как рейхстаг необходим инженеру. Поэт в науке, как дивергенция в магнитном поле, как карданный вал в двигателе внутреннего сгорания, как раввин в Мекке. Наука без поэта, как телескоп без окулиста.

– Все это замечательно, но мы уже прилетели, пора приземляться.

– Задраить иллюминаторы! – скомандовал изобретатель, – на Луне ведь полно вакуума, – пояснил он, – Напустим его полную кабину, а он ядовит для человека. Пристегнуть ремни!

Вертолет завис над взлетно-посадочной площадкой. До выхода первых людей на Луну оставались считанные секунды…

 

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments