December 1st, 2010

Копирайт и феодализм

Часто встречаю утверждение, будто в России всё так некомильфойно, потому что, дескать, в ней построен не капитализм, а феодализм. В «нормальном» капитализме, дескать, и трудящимся хорошо и предпринимателям, у нас же всё попросту не капиталистично, а феодально, и ввиду такого неприятного расклада кругом бедность, развал и раздрай.

Тут я завсегда объясняю: отнюдь, граждане, это — самый настоящий капитализм. Более даже настоящий, чем на Благословенном Западе. Просто там, у них неометрополия, а у нас тут периферия. Ресурсы в метрополию тянутся со всего мира, в том числе и с нас, поэтому там их гораздо больше. А вот то, что ресурсы сии перепадают не только крупному капиталу, но и наёмным работникам — это уже не капитализма заслуга, а социалистических элементов в нём. Введённых в тамошний капитализм из-за его былого противостояния с прогрессирующей мировой социалистической системой. Грубо говоря, чтобы тамошние рабочие, не воодушевившись социальными успехами соцстран, тамошним капиталистам не вломили. Сейчас, вот, СССР рухнул, положительный пример исчез, поэтому соцпрограммы сворачиваются, да и все стадии производства стремятся туда, где рабочая сила дешевле. В первую очередь, конечно, мануфактурный элемент, однако со временем туда и менеджерский и научно-технический уйдут — даже сейчас уже переходят. Не сразу перешли только потому, что в местах с дешёвой рабочей силой специалистов требуемой квалификации мгновенно произвести не удалось.

В общем, самый настоящий капитализм с егойным звериным оскалом. И концентрация больших масс населения у черты бедности, и сращивание капитала с властью — самые обычные, более того, ключевые капиталистические черты. Капитализм, собственно, это не есть стремление облагодетельствовать население, это — переход власти от земельной аристократии к промышленной.

Оттуда же и устранение феодальных институтов — промышленное производство не так сильно привязано к территориям и юрисдикциям, поэтому закрепление работников за территориями, в свою очередь, принадлежащим феодалам, ему мешает.

К чему я это? Это я к тому, что при подавлении коммунистических сил, тянущих капитализм к тому блаженному состоянию, в котором он пребывал в восьмидесятых, неизбежно возникнет феодальная реакция. Которая наравне с истинно капиталистической потянет население Золотого Миллиарда в те самые жопы, в которых проживают миллиарды остальные. То есть, в сторону капиталистических Бразилий, Индий, Колумбий, Нигерий и прочих стран, находящихся за пределами Топ-30. Оскал капитализма станет ещё более оскаленным и к нему вдобавок прибавятся ещё и элементы феодализма.

Один из таких элементов я узрел воочию, прочитав статью дорогого товарища sha_julin.

Наша славная Госдума приняла закон об отчислении 1% стоимости любых носителей информации и записывающей и воспроизводящей аппаратуры в пользу обладателей авторских прав. Тот самый нашумевший «закон о болванках».

Недовольство этот закон вызвал почти у всех. Но одни говорят о несправедливости таких сборов, другие о том, что разворуют, третьи — о том, что список облагаемых сбором велик и абсурден. Все в чём то правы, но все говорят о разном. Многие понимают суть явления, но не разъясняют непонявшим.

Есть даже ссылающиеся на Германию, где якобы есть аналогичные сборы, но значительно более крупные.

То есть все понимают, что «один разделить на два — это поллитра, но обосновать не могут».

Так что же такое «налог на болванки»? Начнём с краю — в Германии такой херни нет и быть не может. Когда разберёмся — поймёте, почему.

Итак, государство собирает налоги, оно имеет на это право и может обложить налогом что угодно. Тот же подоходный налог — это по сути налог на право получать доходы. И он не маленький. Государству налоги необходимы, так как на них содержится весь государственный механизм. И все это понимают. Налоги могут собираться на какие-то конкретные нужды, адресно, а могут и просто для общего наполнения бюджета.

Так что же так сильно, кого интуитивно, а кого осознано напрягло в «налоге на болванки»? Да то, что это НЕ НАЛОГ. Это больше напоминает худший вариант средневековой ренты. Ведь налоги имеет право собирать только государство и оперировать ими должны государственные институты.

Но РАО Михалкова — не государственный институт. Это «некоммерческая общественная организация». Общественные организации, частные лица, фонды и т.д. НЕ ИМЕЮТ ПРАВА собирать с нас налоги. Иначе это уже не налоги, а вымогательство, рэкет. Вот ничего я у этой организации не брал и не заказывал — значит имею право посылать её и ничего ей не платить.

Право — это вообще вещь интересная. Право может выходить за рамки закона, охватывать те области, что законом не охвачены. А вот закон за рамки права выходить не может. Иначе такой закон неправовой, неправомочный. Он не имеет правового содержания и является политическим произволом.

И вот сейчас наша невежественная и враждебная людям Госдума издала неправомочный (неправовой) закон. Она выдала право некой общественной организации и частному лицу, Михалкову, СОБИРАТЬ С НАС НАЛОГИ


Что тут важно, на мой взгляд? Тут важно возрождение феодального института. Фактически, от государства выделилась некоторая его часть, государству подконтрольная лишь косвенно, но получившая в своё распоряжение одну из функций государства. Такое, конечно, бывает в регулярном порядке. Например, денюжки в США штампует частная организация, которая потом эти денюжки продаёт государству.

Collapse )

Дополнение по теме решительного наступления феодализма

Озвученные в прошлой статье соображения осмысляет дорогой товарищ Вассерман (его статья, впрочем, появилась раньше, так что технически это я те же соображения осмысляю).

По ходу обсуждения в моём ЖЖ проявления в деятельности Российского авторского общества преступной сущности юридической фикции "интеллектуальная собственность" [info]tomtimtom указал на заметку [info]sha_julin о феодальной сущности побора с цифровой техники. Прежде всего полагаю необходимым указать, что распределяться этот побор будет также феодальным образом. Ни сам Михалков со своими подельниками, ни всё наше государство, ни какая бы то ни было иная организация не располагает техническими средствами для определения реальной популярности конкретных произведений и авторов. Следовательно, собранные средства будут раздаваться не тем, кто их и впрямь заслуживает, а тем, кто убедительнее прочих докажет свою популярность среди тех, кто ведёт какой-либо официальный учёт (от издателей до программных директоров радиостанций, чьи симпатии, как давно известно, определяются не только открытым рынком).

Но куда важнее, что сам этот побор -– лишь одно из множества звеньев процесса феодализации всея Руси. Парламент (не только общефедеральный, но и практически любого уровня), бездумно штампующий любые решения аппарата исполнительной власти, вряд ли уместен при капитализме. Чиновник, считающий свою должность всего лишь инструментом извлечения денег из окружающей среды, также не вполне типичен для идеального рыночного общества. Крышевание -– откровенное и точное воспроизводство феодальной "защиты в обмен на дань". Увольнение "по утрате доверия" как раз того из крупных чиновников, кто ведёт основную часть своей деятельности открыто и поэтому не стесняется высказывать мнение, идущее вразрез с генеральной линией -– классический пример феодальной трактовки понятия лояльности. Глава государства, посвящающий ежегодное послание второ– и третьестепенным проблемам, касаясь главного лишь вскользь и косвенно, вряд ли всерьёз опасается предстоящих демократических выборов.

Несколько утешает разве что сознание: мы не одиноки во Вселенной. Утратив стратегический противовес в виде мира социализма (где феодальные мотивы также отчётливо просматривались, но -– как и в классическом феодализме -– официально подчинялись неким высшим целям, признанным важнейшими не только в сей жизни, но и в будущей), рыночный мир стремительно феодализуется. Транснациональные корпорации мало чем отличаются от баронов-разбойников, чьи владения, разбросанные по всей Европе, позволяли уходить от нежелательных аспектов юрисдикции любого сюзерена. Лоббисты, продавливающие сквозь коридоры власти интересы нанимателей, похлеще серых кардиналов эпохи Ришельё. Да и манипулирование сознанием масс у нынешних политтехнологов поискуснее, нежели у католических проповедников.

Словом, не мы одни проваливаемся из XX века прямиком в X. На этом пути нам тоже пока лишь предстоит, как призывали лозунги советских времён, догнать и перегнать Америку.

Хотя грамотная стратегия, как известно, предписывает обгонять, не догоняя. Именно так мы поступили в советское время: на основе надёжного теоретического прогноза вычислили, куда придёт весь мир при плавной эволюции, и переместились туда революционным путём, обойдя множество тупиков и ловушек. Нынешняя феодализация -– несомненно тупиковая ловушка. Следовательно, её можно избежать. В крайнем случае -– вернувшись в социализм и уже оттуда двигаясь более грамотным, нежели при Хрущёве и Горбачёве, путём: опыт-то у нас уже есть, так что можно понять, куда впредь не ходить.

Что же касается Никиты Сергеевича Михалкова и его новой организации, то надлежит отметить: потомок многих поколений русских бар -– с барской тягой к комфорту, с барским презрением к нижестоящим и с барской же готовностью вылизывать всякое вышесидящее седалище -– несомненно прекрасный исполнитель роли феодализатора всего связанного с творческой деятельностью. И затянувшийся пережиток феодализма в рыночном обществе -– ограничение права копирования результатов творческой деятельности вместо поиска более эффективных путей её вознаграждения -– ему вполне к лицу. Как и сам он к лицу нынешней российской -– феодальной -– власти.

(источник)


К слову сказать, я забыл упомянуть о ловком психологическом манёвре. Нас уверяют, будто тотальный копирайт — это то самое прогрессивное и современное, чего нам так не хватает. Фактически, говорят, мы все погрязли в воровстве информации, что изо всех сил вредит прогрессу и тем самым закатывает нас обратно в прошлое. Типа, «если хотите в будущее — покупайте наш копирайт».

На самом же деле, наш переход из средневековья в современность был обеспечен во многом наоборот как раз отменой повсеместно царствующего «копирайта». И технический, и общественный прогресс были вызваны и стимулированы именно «освобождением» информации.

Был снят запрет на грамотность для простого населения. Библия, которую ранее имели право читать только посвящённые, стала доступной к общему прочтению — это положило начало как распространению общефилософских идей, так и атеистических. Секреты гильдий и семейных фирм вырвались наружу (по иронии судьбы как раз благодаря особого рода «копирайту» — патентному праву). Ранее только лишь переписываемые книги стали серийно печататься. Учёные получили возможность гораздо более лёгкого обмена своими интеллектуальными «продуктами».

Современный копирайт создаёт строго противоположное: он накладывает всё более сильный контроль на освобождённую ранее информацию. Фактически он вводит как минимум имущественный ценз на доступ к науке и культуре. А если смотреть шире, то и право притормозить любое научное знание или культурное явление на неопределённый срок.

Ну а с помощью усатого налога, в том числе, можно совершенно легально перераспределять ресурсы в пользу выгодных малой группе лиц произведений, всех остальных вообще не спрашивая. Если сейчас граждане хотя бы формально могут спросить у выбранных ими представителей власти: «а с хрена ли вы наши налоги тратите на такую фигню»? То в новой схеме — уже нет. Хозяин этих средств теперь, — простите за каламбур, — Барин.