October 18th, 2010

О взаимопонимании трудящихся и особо интеллектуальной интеллигенции



В конце ролика почему-то всплывает вопрос «на что уходит наш транспортный сбор?». А вот у меня совсем другой вопрос возник: «с хрена ли из наших денег финансируется такое телевидение?». Ну да, в этом случае не совсем наше — украинское, однако у нас ровно такое же. Я больше скажу: у нас хуже даже, как это не парадоксально.

Телевидение финансируется частично из бюджетных денег, частично из поступлений с рекламы. И то и другое одинаково наши деньги. Первые извлекаются в виде налогов напрямую, вторые извлекаются неявно, через увеличенную цену товаров (хотя некоторые особо интеллектуальные граждане до сих пор уверены, что «деньги за рекламу платит собственник из собственного кармана»). За эти огромные деньги нам дадено телевидение уровнем ниже плинтуса. С долбодятлами-журналистами, долбодятлами-ведущими, долбодятлами-дикторами и долбодятлами-юмористами. Практически ни один из них не разбирается и даже не пытается разобраться ни в чём вообще. Даже, что характерно, в азах актёрского мастерства. Мозга у них, кажется, вообще нет. Тётя-асфальтоукладчица на их фоне действительно интеллектуалом кажется. По крайней мере, у неё наличествует способность связно мыслить и связно излагать. У журналиста такого нет — ему не надо. Ему вообще ни думать, ни в чём-то разбираться не надо, он — узкий специалист, он репортажи ведёт. И так за крайне редкими исключениями по всем каналам.

Да, тут один частный случай, иллюстрация. Но эта частная иллюстрация отлично всё иллюстрирует: в телевизоре оно всё так. Поэтому я телевизор уже лет пять вообще не смотрю.

В сравнении с тележурналистикой, есть мнение, даже укладка асфальта является отличным способом тренировки интеллектуальных способностей. Граждане из телевизора, по подозрениям, хорошо умеют только срать. Асфальтоукладчикам это давно уже понятно. Когда-нибудь, будем надеяться, дойдёт и до высокообразованных офисных работников.



О реформе русского языка

Русский язык, не смотря на свою сложность в ряде аспектов, всё-таки обладает одним ценным элементом простоты: в нём почти всё читается так как пишется и, соответственно, наоборот. Однако ряд необоснованных, на мой взгляд, правил несколько портят всю красоту картины. В связи с этим считаю необходимым рекомендовать и даже местами настаивать на реформе русского языка.

Цель реформы — сделать так, чтобы всё интуитивно читалось и писалось. Особенно второе, поскольку с первым проблем существенно меньше.

Для начала следует «жы» и «шы» писать через «ы». Никто не в силах выговорить «и» после «ж» или «ш», обозначать же звук «ы» при помощи буквы «и», быть может, в традициях английского языка, но никак не русского. Кроме того, по той же причине «цы» всегда следует писать с «ы». На слух «цирк» и «цыплёнок» имеют ровно один и тот же звук после «ц», а опираться на некие «исторические обстоятельства» в данном вопросе, есть мнение, могут только особо упёртые филологи.

Слово «парашут» так же следует писать через «у», поскольку выговорить «ю» после «ш» наверно ещё сложнее, чем «и» после «ш». К чему мучить себя и окружающих запоминанием этих странных исключений и не менее странных антиинтуитивных правил? Это ж бред — «шут» пишется через «у», а «парашют» через «ю». Оставим такие извращения англичанам.

Букву «ё» в законодательном порядке запретить заменять буквой «е». Эти буквы звучат совершенно по-разному и взаимозаменяемыми очевидно не являются. Вопрос можно было бы назвать непринципиальным, однако одной только пары слов «всё» и «все» хватает для обоснования реформы: эти слова очень часто употребляются и дозволенная одинаковость их написания заставляет людей прочитав фрагмент текста на всякий случай возвращаться назад, чтобы ещё раз осмыслить, «всё» или «все» было написано чуть ранее, когда контекст был ещё не до конца понятен.

Вдобавок ТЁму Лебедева эта реформа будет бесить, что добавляет дополнительных очков в её пользу.

Кстати, если уж над «ё» можно не ставить точек, то почему обязателен штрих над «й»? С хрена ли? Если про «ё» догадываются, то и про «й» должны догадаться.

«Сонце» писать без нечитаемой «л» перед «н». Многие возразят: а как же производные слова, например, слово «солнечный»? Там же в звучании «л» есть! На что можно ответить: о производных словах мало кто думает. Проще объяснить в правиле (в том числе, ссылаясь на историю языка), что это странное слово отличается тем, что в производных от него словах внезапно появляется «л», чем обосновать необходимость нечитаемой согласной. Много ли в современном русском слов с нечитаемыми буквами, спросим себя? Последнюю в регулярном порядке нечитаемую — «ъ» — почти сто лет назад зачистили.

Кстати о твёрдом знаке. Этот знак надо выкинуть из алфавита окончательно. Все слова, где он ещё остался, писать через мягкий. Как угадывать прочтение? Как сейчас. Разницы в прочтении просто нет. «Дубьё» и «обьём», «обьявление» и «пьянка» — чувствуете ли вы хоть какую-то разницу в произношении этих слов? Возникнут ли у вас сомнения, как их правильно читать, если везде будет написан мягкий знак. Однако вас ведь нет-нет, но терзают сомнения, как они, эти слова правильно пишутся. С чего бы?

Из буквосочетаний «-тся» и «-ться» оставить только первое. Многие возопят: но ведь это разные формы! Увольте, сколько примеров вы готовы привести, чтобы из контекста не было понятно, которая форма в данном случае имеется в виду? В куче языков, более того, слово в этих формах не меняется вообще. Есть ли у носителей этих языков связанные с таким положением вещей трудности? А вот у нас завсегда есть трудность с правильным написанием. Каждый второй, если не больше, при написании тормозится и размышляет несколько секунд, нужен ли тут мягкий знак.

Правила расстановки запятых свести в какое-то одно, близкое к самоочевидности. «Пришедшая мне в голову мысль» и «мысль, пришедшая мне в голову» — я даже сейчас не уверен, что во втором случае запятая нужна, а в первом — нет. Чтобы убедиться в правильности написания, мне сейчас надо слазить чёрт-те куда и там полчаса искать нужное правило. При этом интуиция молчит. Точнее, интуиция подсказывает, что особой разницы в этих двух формулировках нет и запятая тут нужна (или не нужна) исключительно по божьей воле. Я давно уже ставлю знаки препинания, руководствуясь принципом: они обозначают паузы в моих речах. Не более. Долбанный «казнить нельзя помиловать», извините, то самое исключение, которое подтверждает [существование] общего правила: в подавляющем большинстве случаев всё понятно и так — без запятых. Однако мы специально в муках изобрели один пример, в котором непонятно. И уже сотню лет у нас не получается придумать хотя бы ещё один. Были бы эти правила необходимы, не требовалось бы в муках придумывать примеры — они были бы у всех на устах.

Не нужно ведь придумывать, скажем, примеры, доказывающие, что крайне хреново все гласные записывать одним и тем же знаком. Возьми любой текст, поменяй каждую вторую гласную на «о» — как такое читается? Удобно? А теперь убери каждую вторую запятую случайным образом. Да чего там — все запятые убери.

Навязчивое стремление держаться за нелогичные и неудобные правила языка — отзвук тоски по тем временам, когда только самые из самых получали право научиться читать и писать. Умеющий был элитой, а сейчас любое быдло и то и другое умеет. Слава богу, осталась последняя отрада — идиотские правила. Быдло их не выучивает, поэтому перед ним можно козырять своей архи-грамотностью вида «кофе — он» (этот пример, по счастью, уже ушёл в прошлое) и держать нос припо́днятым, ибо его, быдла умение починить твой унитаз, само собой, не идёт ни в какое сравнение с твоим умением написать «он» в отношении кофе.

На что, скажите, на что тратится время? Стоит ли зазубривание «жи-ши» и тренировки в написании «тся-ться» того, что мы имеем в качестве выхлопа от этих ценных умений? Инженерные навыки очевидно ценны, ценно знание физики и математики, ценны актёрские навыки и умение связно излагать мысли. Даже в изучении истории философии, если напрячься, можно разыскать свою ценность. Однако про «жи-ши» довод всегда один: «ну, это же общая грамотность», «надо же уметь писать правильно». Ну так взгляни, как писали наши предки триста лет назад. Мы грамотны по их понятиям? Наша цивилизация чего-то потеряла, когда выкинула ижицу и фиту? Восторжествовала безграмотность? — в конце концов приведшая к запуску человека в космос?


P.S. Подсказывают, что «парашЮт» на данный момент уже забрит к ядрене матери. Не могу не порадоваться.

P.S.S. Дорогие дети, из числа борцов за чистоту русского языка. Вот так выглядела письменность условных «русских» в одиннадцатом веке:


Если бы ваши знания выходили за пределы «в школе было по русскому четыре», то вы, не исключаю, даже смогли бы посчитать количество отличий между данным текстом и его буквально таки переводом на современный русский. Но поскольку вы не знаете вообще практически ничего (включая, кстати, школьную программу), вам кажется, будто русский язык и его орфография не менялись вообще никогда, кроме как, быть может, во время какой-то реформы, проведённой большевиками после революции. В этой реформе убрали твёрдый знак в конце слов и, — некоторые знают, — отменили «ять» вместе с десятичным «и». Больше в этой реформе, само собой, ничего сделано не было, как не было никогда больше реформ. Так вам кажется.

На самом же деле, реформ и прочих изменений орфографии, — как стихийных, так и официальных, — было стопицот, причём и после реформы 1918-го года они тоже несколько раз производились. Реформы орфографии проводил не только коварный В.И. Ленин, но и, например, Пётр Первый. Современный русский после стопицот реформ похож на язык наших средневековых предков, меньше чем на современный болгарский или сербский. После этих сведений, надеюсь, вы почувствовали себя носителями «упрощённого и обедневшего» языка, а так же безграмотным быдлом, «не выучившим в школе орфографию».

Кроме того, вам, дорогие дети, должно быть всё равно, какие будут правила, поскольку, — судя по количеству ошибок в ваших текстах, — вы вряд ли в курсе, даже какие правила сейчас. А орёте про «чистоту языка и грамотность» только потому, что сейчас принято именно так орать.



Лексова реформа русского языка как иллюстрация проблем современного мыслительного аппарата

Многие уже заинтересовались, к чему это я написал про реформу русского языка. Многие уже строят предположения, юмор это или нет, вброс ли или что-то серьёзное. В общем, к чему это всё.

Это всё, дорогие товарищи, к проблемам мыслительного аппарата. Давно, к слову, подмеченным проблемам.

Предвосхищая не особо важные вопросы: да, я действительно считаю, что подобного рода реформу стоит провести. Однако мне совершенно безразлично, как скоро её проведут. Поскольку данная статья исподволь про другое. Она таки отчасти вброс и провокация. Но не с целью выставить кого-то конкретно идиотом, а с целью самому ещё раз убедиться в существовании, а другим дать посмотреть на сей суровый дефект современности, увы, поразивший даже изрядную часть моих заведомых сторонников.

Ряд граждан интересуется, что делать для осуществления социалистических преобразований в обществе? Искать ли причины падения СССР? Клеить ли листовки? Идти ли на фабрики или строить свои мини-группы законспирированных преобразоваторов? Штудировать ли Маркса, либо же перегораживать трассы? Прорваться ли в парламент, либо же наоборот затачивать пулемёты?

И я отвечу. Первейшая задача забороть в широких массах населении суровый дефект сознания, имя которому наверно придумал бы проф. Инъязов, однако за отсутствием последнего в осязаемой реальности, довольствуюсь громоздким вариантом «ритуальное осмысление концепций».

Надо отметить, что ненормальным следовало бы считать, наоборот, отсутствие данного дефекта. Собственно, с точки зрения времени существования нормальным является как раз ритуальное осмысление. Но в нашем случае оно критично: революционные преобразования может совершать только то общество, в котором данный дефект у большинства активных его представителей отсутствует.

Суть дефекта в том, что почти любая… хотя будем честны — вообще любая концепция проверяется на пригодность не по содержащемуся в ней смыслу, а по соответствию некоторому ритуальному эталону. Так, например, упомянутый ранее русский язык полагается верным только в нынешнем своём варианте, а вроде бы известный факт, что современный вариант — н-дцатая редакция неизвестно доподлинно чего, причём, на большинство предыдущих он похож настолько слабо, что дешифровать прошлые редакции сможет мало кто из носителей современной, — игнорируется. Современный вариант вроде как записан в некотором виртуальном Священном Писании — чего-то типа «Нормы современного русского языка» — и прекословие Писанию дозволено только жрецам или лучше даже вообще никому.

Следовало бы рассматривать предложенные реформы в разрезе «удобно — не удобно». «Соответствует реальному разговорному или нет» (современный письменный язык интернета, к слову, на данный момент уже выступает как разновидность разговорного). Наконец, «если вдруг да, то каким образом провести реформу с наибольшей эффективностью и наименьшими потерями». Но большинство этого не делает. Только пять-шесть человек в постановке вопроса разглядели собственно постановку, почти же все остальные, включая давно знакомых и весьма мной уважаемых, напротив, восприняли текст как бунт то ли Прометея против Богов, то ли быка против Юпитера лично.

Вариант без сего «нормального дефекта» предусматривает возражение «так будет неудобно потому что…», он допускает тезис «а лучше было бы вот так…» и даже вариант «новые правила хуже старых из-за всеобщей привычки на фоне мизерности сэкономленного в последствии времени» (я не согласен, но это таки могло бы быть возражением). Вместо этого высшая точка возможных следствий мышления с означенным дефектом примерно такая:

Если уж мы собираемся писать «-ться» без мягкого знака, то давайте тогда ещё срать прямо сразу на улицах, а не в туалетах.

В тезисе из высшей точки уже мало кто может найти логику, однако в рассуждениях многие последовательно, мелкими шагами приходят именно к такому умозаключению. Тут бы взглянуть назад, опомниться, спросить себя: «что же это я несу такое», но нет. Последняя часть фразы мыслится вполне логичным выводом из рассуждений.

Это происходит по причине восприятия реальности как места, где только боги обжигают горшки. Принципы, концепции, системы даже очевидно чисто человеческого происхождения, — такие как язык, — интуитивно воспринимаются как спущенные свыше в некотором откровении. И любой спор между старым вариантом и новым полагается отдельной битвой между старыми и новыми богами. Сторона, на которую следует встать, выбирается именно по этому принципу: «за которого я бога»? За бога которой редакции русского языка? За Java-бога или С-бога? Отмашет ли новый бог старого? Не прогадаю ли я?

Collapse )