January 30th, 2009

Сверхидея народа и фундаментальное отличие США от России

Сверхидея – это первопричина оценочных суждений или, если хотите, отправная точка выводов о добре и зле. Оба понятия – субъективны, в природе добра и зла нет, они – в головах людей. Однако люди так устроены, что свои действия мотивируют понятиями «хорошо» и «плохо». То, что «хорошо» в некотором мыслимом абсолюте, люди называют «добром», то, что в этом абсолюте «плохо», – соответственно, «злом».

Каждый, конечно, видит добро и зло через свою собственную призму суждений. Но люди живут группами. А цивилизованные люди – очень большими группами. Для устойчивости и жизнеспособности группы необходимо, чтобы ви́дение добра и зла в её рамках с некоторой точностью совпадало. Именно отсюда вытекает общность оценочных суждений группы. И такая группа через достаточно большой промежуток времени становится народом или нацией.

Суждения имеют первичные, аксиоматические предпосылки. И таких предпосылок весьма небольшое количество. Можно даже сказать, что эта предпосылка одна.

Нет, она не одна на всех и каждого, и даже не одна на всех представителей некоторого народа. Есть и носители других предпосылок. Одна она только в том плане, что группа, ставшая народом, добилась в своём эволюционном развитии единства первичной предпосылки среди подавляющего большинства составляющих её людей.

Сверхидея – это то, что можно написать на знамени, за которым, почти не раздумывая, пойдёт народ. А на непошедшего как минимум будут косо смотреть.

Сверхидея не обязательно воплощается в жизнь, её суть – мотивация. Чтобы подвигнуть народ на какой-то шаг, воплощение сверхидеи достаточно пообещать. Опыт показывает, что зачастую воплощается совсем не то, что обещали. Так, во имя сверхидеи «свободы», например, зачастую сооружается нечто, самым циничным образом эту свободу попирающее. Сверхидея «веры» выливается в то, что зовущие на бой за веру ещё сильнее погрязают в пороках. И так далее.

Но сверхидея от этого не исчезает. Дело в том, что она – главная предпосылка, усвоенная на подсознательном уровне. Она – главная ценность. Именно с ней соизмеряют все остальные ценности. И если иная ценность понуждает отказаться от главной, другую ценность просто отбрасывают.

Очевидная сверхидея – богатство. Она же и наименее надёжная из всех. Богатство по смыслу – личный, персональный мотиватор. Она хорошо мотивирует индивида, но слабо мотивирует группу, поскольку каждый понимает, что на всех не хватит. Группа начинает цапаться между собой и на протяжённом отрезке времени сверхидея «богатства» приводит к прямо противоположной мотивации. Богатство как сверхидея хороша только для непродолжительных рейдов с целью ограбить соседей. После первого же грабежа солдаты обременяются материальными ценностями и думают уже не о следующем бое, а о том, как бы половчее слинять домой с награбленным. Ну и как бы его не растерять в походах. Поэтому сверхидеей для современных цивилизаций богатство стать не смогло.

Более устойчивый мотиватор – вера. В отличие от богатства, веру не надо делить на всех. Каждый новый верующий не отнимает часть веры у предыдущих. Эта характеристика обеспечила гораздо более высокую прочность сверхидеи.

Другой устойчивый мотиватор – власть. Даже не власть, а властвование. В смысле более высокого положения народа над им покорёнными. Власть как и веру не надо прятать от сотоварищей во время походов, с ними нет смысла бежать в тыл, поэтому следующая крепость для солдата ничем не хуже предыдущей. Она всё такая же цель в пути к своей сверхцели – отстаивании своей веры или власти.

При всей устойчивости данных двух сверхидей не стали перманентными и они. Слишком очевидны были вызываемые путём к сверхидее противоречия. Вера требовала истребления другой веры же. Власть вызывала лишение другой группы людей власти же. В качестве универсальной сверхидеи для всех вера и власть не подходили, поскольку подразумевали наличие покоряющего и покорённого. Однако вспышки этих сверхидей мы продолжаем наблюдать и в двадцать первом веке – как локальные, временные сверхидеи вера с властью ничем не хуже богатства.

Во истину, наиболее замечательные сверхидеи, открытые цивилизацией за тысячелетия её существования – это свобода и справедливость. Они обе допускают распространения на всех и вся. Они обе универсальны, хоть и подразумевают некоторый произвол в толковании. Можно ведь себе помыслить компромиссную справедливость и баланс свобод, но нельзя усреднённую веру или усреднённую власть – первое искажает самый смысл веры, второе же устраняет само себя как таковое. Вера, она на то и вера, что её догматы – непоколебимая истина. Власть, поделённая на всех – уже не власть одного над другим. Не то самое властвование одного народа над всеми, которое вдохновляло французскую нацию во главе с Наполеоном и германскую во главе с Гитлером.

По этой причине в качестве сверхидей для могучих держав выжили две. Свобода и справедливость.

Как легко догадаться, обобщённый Запад, который в рассуждениях будут представлять США, выбрал сверхидею свободы. Россия же (и её высшая точка взлёта – СССР) склонилась в сторону справедливости.

Можно спросить, а почему сверхидея – обязательно одна? Почему нельзя постановить, что обе сверхдержавы выбрали и то и то, но видели идеалы воплощения этих сверхидей в разных реализациях?

Collapse )