October 18th, 2007

Про Сталина и репрессии

 

Народ в очередной раз интересуется, почему же кровавый тиран Сталин так ненавидел собственный народ, что гнобил его в лагерях и всячески расстреливал. При этом народ, как водится живёт преимущественно в мире, преподанном ему школьной программой. В которой написано, что при Сталине всё так и было. Плюс, конечно, постарался дедушка Солженицын со своими высосанными из пальца сорока миллионами репрессированных.

Народу этих сведений достаточно: если сам Солженицын сказал, то точно правда. При этом давно уже широко доступны вменяемые подсчёты количества репрессированных. Которые базируются не на фантазиях человека с тёмным прошлым, а на фактах и документах. Но кто же сейчас будет читать статью без мега-сенсации? И эту статью не читают. Сорок миллионов ведь куда эффектнее.

Прочитав же статью, – чудом, не иначе, – народ корректирует позицию и пишет следующее: «Если бы пятьдесят миллионов – это дело. А тут жалкие нескольков миллионов. О чём речь вообще? Пустяки, дело житейское». В этом убийственном сарказме многим видится ловкое разоблачение собеседника, сопровождающееся чувством собственной чистоты и возвышенности. Ага, значит, собеседник-то, тварь бессердечная, жалеть людей начинает только от сорока миллионов, а до этого барьера ему людей не жалко. Жару подбавляют и дети «пострадавших» с выкриками: «а у меня вот дедушку при Сталине посадили!». Разгромные аргументы, что и говорить.

Таким манером и живёт Страна Эльфов. Для жителей этой страны совершенно нормально постоянно сетовать на избыток идиотов и подонков вокруг них, но при этом считать, что во времена Сталина идиотов и подонков среди населения вообще не было, а сажали сплошь умных и честных. Должен сообщить: с подонками в нашем мире всё и всегда обстояло отлично. Их было и есть много. Идиотов, я допускаю, во времена Сталина ходило по земле несколько меньше – ну, это по причине меньшего количества гуманитарных и экономических вузов в те времена, – зато подонков было просто выше крыши. И сажали преимущественно этих самых подонков, о чём наглядно свидетельствуют материалы дел.

Жителю страны эльфов, конечно, крайне тяжело поверить, что его дедушка в число эльфов не входил, и сел скорее всего не за анекдот про Сталина, как он всех уверяет, а за то, что с завода детальки притыривал. Это же – его дедушка, он сто пудов честный человек. Подонок, он же всем будет сразу рассказывать, что он – подонок. А дедушка, напротив, уверял, что он – ангел с крыльями и пострадал ни за что.

Остальные осуждённые, понятное дело, тоже пострадали за просто так. Ну как же! Две трети заключённых – политические. Само собой, сели исключительно за анекдоты. При этом мало кто сподобился прочесть пресловутую статью, дабы ознакомиться, за что именно сажали и расстреливали. Не поленитесь, прочитайте, чтиво очень занимательное. И мало у кого после прочтения хватит наглости сказать, что за перечисленное надо выдавать спецпаёк и гладить по головке. Аналогичные законы есть во всех странах, даже в самых демократических, и карают по ним не менее жёстко. Кстати, некоторые демократические страны по количеству заключённых от Сталина не особо-то и отставали. Например, США. Например, современная Россия. Но в стране Эльфов в традиции двоемыслие: Сталин – тиран, а в США и России – демократия, никакой тирании. Хотя количество заключённых примерно одно и то же.

Всвязи с вышесказанным сообщаю: лично мне жаль только невинно пострадавших. Которые были и, что особенно обидно, всегда будут. При любом строе. Однако подавляющее большинство репрессированных пострадало совершенно закономерно и жаль было бы, наоборот, если бы они не пострадали.

Да вы сами посмотрите: при Сталине, в самый расцвет репрессий сидел один процент населения. Много ли это? Смотря с чем сравнивать. Если с желаемым положением вещей, то слишком много. Если с реальным – то явно недостаточно. Явно посадили не всех, кого надо было бы посадить. Вон, в России 90-х преступной деятельностью чуть ли не пять процентов населения занималось. Так что при таком раскладе, пять процентов заключённых в самый раз было бы.

Встретив подобные рассуждения, из Страны Эльфов вопрошают: «ну да ладно, виноваты они действительно были, но почему такие строгие наказания? Человек пару колосков похитил, а его на десять лет в лагеря?! Как можно?!». Тут стоит заметить, что вряд ли найдётся хотя бы одно дело, где фигурируют два колоска. Вот два пуда зерна – сплошь и рядом фигурируют. Почему же за два пуда сажали на десять лет, а не штрафовали на десять рублей, как это сейчас модно? Элементарно. Потыренные два пуда зерна – это чья-то смерть. Кому-то из-за этого еды не хватило, и он если не от голода умер, то заболел тяжело. И подсыпанный в станок песок – аналогично чья-то смерть. Не прямо в момент засыпки, а когда на будущей войне не хватит именного того танка, который на испорченном станке собирали. Переданные же иностранному шпиону сведения – это очень много смертей. Хотя всего-то какие-то бумажки передавались – чего там?

А ещё бывает нечто, во что жители Страны Эльфов вообще не верят. Например, с целью навредить советской власти подонки разбирают рельсы. Перед идущим на всех парах поездом. Подонки крадут лекарства из роддома. Травят соседей с целью получить их жилплощадь. Мошенничеством выманивают у пенсионеров последние сбережения. Спекулируют хлебом в блокадном Ленинграде. Жители Страны Эльфов в свои рассуждения такие случаи даже не включают. Не было таких при Сталине. Были только честные и благородные, которых сажали за анекдот и два похищенных колоска. Давайте все вместе пожалеем всех репрессированных: воров, бандитов, взяточников и прочих подонков всех мастей. Среди репрессированных были чекисты, сажавшие кого попало за просто так, ради личной выгоды или по личной глупости. Давайте, – чтобы быть последовательными, – их тоже пожалеем. Ведь при перестройке и их тоже реабилитировали.

До сих пор, глядя по сторонам, видишь тех, кто по принципу высшей справедливости просто обязан быть отправлен в расход – мерзавцев, лишённых даже самых зачатков человечности. Женщина работает директором детского дома и крадёт у детей-сирот причитающиеся им деньги. Ушлый предприниматель обманом выманивает квартиру у ветерана-инвалида. Врач шантажирует пациента в реанимации. Люди, вы о чём? Как можно всех перечисленных жалеть? Да если их расстреляют – это благо для нас, это – высшая справедливость в действии. Какие, в баню, реабилитации? Реабилитация, этого когда осудили не того. А когда того осудили – это счастье. Это исправление ошибки природы, если уж на то пошло́. Я рад, что таких в своё вермя расстреливали. А жалею только о том, что таких не расстреливают сейчас.

 

 

 

Для справки

 

...по данным Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) на июнь 2007 года в местах лишения свободы находится всего 889 тысяч 598 человек

 

Количество заключённых в СССР на первое января 1938-го года 996 367 человек

 

Население Российской Федерации в 2007-м году – 142,2 миллиона человек.

 

Население СССР в 1938-м порядка 170-и миллионов.

Принцип неразличимости и рыночная экономика

 

 

Если лягушку бросить в кипящую воду, то она сразу постарается из неё вылезти. Если лягушку поместить в холодную воду и медленно её нагревать, лягушка не заметит нагрева и сварится заживо.


 

Теория рыночной экономики описывает эффективные способы управления сферическим конём в вакууме. Якобы неопровержимые закономерности на деле являются таковыми только при соблюдении ряда невыполнимых в реальности условий, как то: абсолютной информированности клиента (то есть, способности мгновенно узнавать цены во всех магазинах), мгновенного его перемещения в любую точку пространства (физической возможности выбирать не из узкого спектра магазинов, а из всего их множества) или же неограниченных искажений пространства (возможности разместить сколько угодно магазинов в некотором районе), рациональности действий предпринимателя (то есть, предположения, что предприниматель всегда действует максимально рационально, всё знает и всё понимает), абсолютной независимости предпринимателей (отсутствия возможности сговора), абсолютной информационной взаимосвязи клиентов (способности мгновенно распространять и усваивать информацию о магазинах) и ряда других. При выполнении всего этого рыночная экономика, теоретически, могла бы функционировать так, как нам это проповедуют: с постоянным повышением качества услуг и товаров, ростом зарплат работников и падением цен. Но всё это не выполняется, поэтому наблюдаем мы совсем не то, что нам обещают.

Возникает вопрос, а хотя бы при выполнении всех этих условий, работало бы оно?

Ответ: нет. Не работало бы. Потому что в реальном мире действует неустранимый принцип неразличимости. Но перед его разъяснением, необходимо немного уйти в сторону.

Уходим. Стоят рядом два магазина, принадлежащие разным владельцам, между которыми нет никакого сговора (чудом). Рыночная экономика нам сообщает: продавцы в этих магазинах перестанут хамить. Ведь если в одном магазине продавцы хамят, то люди будут ходить в другой магазин; первый же либо разорится, либо тоже вправит мозги продавцам на тему вежливости с покупателями. Всё вроде бы логично. Однако есть нюанс: за единственную точку равновесия выдаётся только состояние, при котором продавцы абсолютно вежливы (как мы знаем, система из неравновесного состояния будет стремиться в равновесное – на этом базируются логика рассуждений рыночников). На самом деле точка равновесия не одна. Точкой равновесия является любое состояние, когда продавцы этих двух магазинов хамят одинаково сильно. Тогда клиенты лишены выбора по принципу «наименьшего хамства» и вынуждены выбирать по другим критериям. Которые, в свою очередь, опять же обуславливают множество состояний взаимного равновесия, а не одно идеальное для клиента. Это, напомню, даже при условии выполнения всех неявных предположений «идеального рынка», кроме разве что мгновенности перемещения клиентов (то есть, возможности пойти в третий магазин). Последнее отступление от идеальности на рассуждения не влияет, поскольку их можно аналогично провести и для всех магазинов планеты.

Так вот, точка равновесия не одна. Их много. И система в принципе может застыть в любой из них. При этом никакие идеи свободного рынка ей там остановиться не помешают. «Но, – говорят рыночники, – все эти точки равновесия неустойчивые: система может быть выведена из них и устремлена к точке устойчивого равновесия – абсолютной вежливости. И навсегда застынет она только в ней». И так хочется им поверить.

В состоянии равновесия, – и устойчивого, и неустойчивого, – как легко догадаться, никто из конкурентов не терпит убытков. Покупатель лишён возможности выбирать по принципу вежливости продавцов, поэтому покупает, условно говоря, у обоих. Подчеркну, – это важно, – в состоянии устойчивого равновесия доходы обоих конкурентов ровно те же, что в состоянии неустойчивого. Живительный перекос наступает только при условии наличия расхождений в степени хамства. Результаты этого перекоса искушённые и называют «действием невидимой руки рынка», которое должно стремить систему к устойчивому равновесию в абсолютной вежливости. И всё было бы хорошо, - отстал в насаждении вежливости – разорился или вынужден был наверстать, - всё бы работало, если бы не принцип неразличимости.

Оный принцип, если я не ошибаюсь был введён Пуанкаре (который вообще массу всего умного придумал). Суть принципа в общем виде такая:

 

a = b

b = с

a != с

 

Казалось бы бред. Как такое может быть? Ну тут какое дело: в жизни мы всегда имеем дело с приборами для измерения величин, а не с самими величинами, разрешающая же способность приборов фиксирована. То есть, если на весах минимальное деление – один грамм, то с большей чем один грамм точностью мы взвесить на них ничего не можем. Умельцы пытаются что-то там отслеживать между делениями, но точность прибора не сводится к физическому нанесению рисок. Наоборот, минимальное расстояние между рисками означает, что точнее минимального деления этот прибор ничего померить не может. Между делениями мы меряем шум прибора – механический, электронный, оптический, какой угодно, но шум. Это не величины с большей точностью, это – величина с точностью прибора плюс шум прибора.

Как раз этими самыми приборы принцип неопределённости и обусловлен. Мы взвешиваем на одной чаше весов а, а на другой b – весы показывают, что с точностью, на которую весы рассчитаны, массы a и b равны. Аналогичное они показывают для b и c. Но вот разницы в массах у а и c хватает, чтобы точности весов хватило на отображение разницы. Именно таким образом варится лягушка из эпиграфа – разрешающая способность её кожи не способна уловить разницу в температурах при медленном нагреве. Лягушка уверена, что температура не меняется. Вечная ей память.

Теперь возвращаемся к двум палаткам с их устойчивым равновесием. Тут у нас вежливые продавцы, невидимая рука рынка, все дела. Но вдруг в одной из палаток продавцы слегонца расслабляются и начинают улыбаться не так широко. Покупатель своим хитро встроенным в мозг спец-прибором разницы в вежливости не улавливает и по-прежнему покупает в обеих палатках. Тогда чуть-чуть расслабляются продавцы в другой, что позволяет продавцам в первой незаметно расслабиться ещё сильнее. Короткими перебежками мнимое устойчивое равновесие через некоторое время переходит в неустойчивое, иными словами, через некоторое время в обеих палатках продавцы снова хамят не стесняясь. Устойчивое равновесие в реальном мире оказалось неустойчивым, а невидимая рука рынка даже в идеальных в остальном условиях показала всем кукиш. Остаётся только ждать, что кто-то из предпринимателей снова решит сыграть на разнице в вежливости и резко прокачает хорошие манеры своих продавцов. Он-то наверно прокачает, но это будет означать не воцарение вечного равновесия, а начало следующей итерации.

Хамство в данном случае – это ещё не самая жесть. Самая жесть – цены. Повышение цен, скажем, на один процент покупателем «на глаз» не различается. Поэтому, что бы там не вещали Адепты Невидимой Руки, владелец, повышающий цены, убытков не терпит. При условии, конечно, что он повышает цены плавно. Зато его соседи, обнаруживая, что у их соседа всё вполне нормально сбывается и по большей цене, свои цены тоже повышают. Тоже плавно. Что интересно, снижать цены никто не будет. Ибо резкое их снижение слишком невыгодно – оно если и даст прирост, то только в отдалённом будущем (что тоже не факт), убытки же будут прямо сейчас. А медленное снижение цен – бессмысленно, поскольку покупатель всё равно не заметит разницы.

Этот эффект сходит на нет и тем самым оживляет рыночную экономику только в очень особых условиях. А именно там, где имеют место быть сверхприбыли – сотовая связь, компьютеры и бытовая электроника, – здесь условия позволяют сильно снизить цену и не остаться в минусе, что в свою очередь даст возможность дожить до ещё большего обогащения в будущем за счёт оборота, который по идее должен всё всегда определять, а не только в очень особых условиях. Плюс к тому, сверхприбыли сильно повышают количество конкурирующих предпринимателей.

Парадокс: рыночная экономика работает как заявлено только в том случае, который, – как опять же заявлено, – сама же рыночная экономика должна исключить. При этом, снижая вроде бы цены в условиях сверхприбылей, она не даёт из этого состояния выйти, поскольку, если сверхприбылей не будет, то не будет и высокой конкуренции, и возможности для различимого снижения цен.

Если же к принципу неразличимости добавить остальные неидеальности реального мира, то всё встанет на свои места. Единственный работающий принцип рыночной экономики в реальности будет только один: прибыль превыше всего. Остальные в реальном мире не работают. Что мы и наблюдаем ежедневно собственными глазами. Наиболее продвинутые Адепты, конечно, всё списывают на пока ещё не полную свободу рынка, но при полной свободе станет только хуже. Хорошо при рынке бывает только очень особым товарищам. Которые нам совсем не товарищи.